– Не понимаю, о чем тут размышлять, – подает голос Псина, – раз в Полесье нельзя, то нужно идти в Подкамень. Вдобавок он ближе.
– Не пойду я ни в какой Подкамень! – перебиваю я. – В Полесье нужно, в обитель!
Остальные молчат. Псина отчего-то встревожен, словно ему есть дело, сгину я в дороге или нет. Гном смущен, и я почти вижу, как он подыскивает доводы, чтобы не отправляться в обитель. Туча смотрит на Гнома с тревогой, а Птаха сердито глядит на меня.
– Мне нужно в Полесье, – повторяю я вслух. – В обитель. Рассказать всё наставникам.
– Рехнулся безвозвратно, – с неудовольствием говорит Птаха, – так и знала.
– Это невыполнимо, – подает наконец голос Гном, – да и ни к чему. Мы не знаем, благодаря каким событиям оказались в Энтае, и как принимают хмурей на полесских землях после того, как Пташка… Так что из обители тебя, полагаю, тут же выставят. Чтобы беду не накликал.
– Мне нужно в Полесье, – повторяю с нажимом. – И я поеду в Полесье. Наставники должны узнать про энтайцев, другие хмури – тоже, все должны узнать про них, их лес должен сгореть ко мраковой матери! Я хочу, чтобы он сгорел, чтобы его пепел обосрали скальные гроблины, а потом опять сожгли, ясно?! И если наставники попробуют меня выставить – их я тоже сожгу!
Я понимаю, что вот-вот начну орать на весь лес, и умолкаю. Какое-то время сижу тихо, выравнивая дыхание.
– Словом, я хочу сказать, что мне нужно в Полесье. А вы идите в Подкамень. Есть там танна, которая мне обязана, пусть теперь позаботится о вас, пусть только попробует не позаботиться, тогда я её тоже сожгу, можете так ей и передать. Я расскажу вам, как добраться до рыбацкого поселка, найдете там длинный дом, спросите Зануда. Сама танна, наверное, в городе, но Зануд что-нибудь придумает. И вас там никто искать не станет, в Полесье только Хрыч знает, что мы были в той деревушке.
Гном бормочет какие-то возражения, но я вижу, что он говорит всё это лишь для порядка. Сейчас безопасность его женщины для Гнома важнее безопасности друга, но меня это не обижает: я-то как-нибудь справлюсь, а Туча и впрямь совершенно беспомощна в чужих для нее землях.
Я заставляю себя думать именно так, но на самом деле злюсь на Гнома. А кто бы не злился?
– Пр-ривет, Накер, дуралей!
Я не подпрыгнул только потому, что одеревенелое тело меня не послушалось. Остальные подскочили будь здоров – все, кроме дракошки. Тень приоткрыл зелёный глаз со змеиным зрачком, одобрительно оглядел перепуганные лица и лениво потянулся.
Колпичка сидит у ручья, вытягивает шею, помахивает синими крыльями и орет:
– Рада видеть твою р-рожу!
– Утихни, – шикает Гном, и птица, к моему удивлению, слушается. Вперевалку подходит к дракошке и принимается ковырять клювом седло.
– Кажется, эта штука хочет ехать с тобой, Накер, – замечает Птаха. – Или нет. Ты её знаешь?
– Светает, – скупо перебивает Псина, и я вяло удивляюсь, что он тоже, кажется, всерьез собирается идти в Подкамень. – Расходиться пора.
Никто не спорит.
Собираемся быстро – Птаха только забирает свою котомку, делит между нами пузырьки с Перышком, а я отцепляю от седла одеяло, сверток с остатками жареной птицы и одну из тыквенных бутылей, отдаю всё Гному. Псина говорил, что если идти быстро, то за полдня можно выбраться из чащи, а еще через пару дней – из самого леса. Попасть в Подкамень не так трудно, надеюсь. Во всяком случае, за время наших с Хрычом путешествий мы почти не видели патрулей в восточном приграничье варочьих земель.
Гном глядит в глубину просыпающегося леса. Там уже посвистывают птицы, по стволам деревьев с шорохом ползают жуки с черно-зелеными панцирями и короткими гнутыми рожками.
Я знаю, о чем думает Гном. Он думает, я с ума сошел и сдохну один в энтайском лесу. Или меня загребет первый же дорожный патруль в Полесье. Или Хрыч просто не пустит меня на порог обители. Что я иду на поводу у своего чувства долга и дурацкой жажды мести. Что после того, как меня понесло с Гномом в Болотье, трудно верить в моё умение выбирать безопасные, легкие дороги.
– Ты ведь потом приедешь к нам, в Подкамень?
Гном понимает: я предпочту одиночество компании полузнакомцев вроде Тучи и Псины. Возможно, я даже предпочту одиночество компании друзей. Но что-то мне подсказывает, да и Гном наверняка это чует: у хмурей-одиночек нынче будет мало вероятности остаться в живых. Назревает нечто, чего мы пока не можем понять и чему не находим названия.