В схроне стало тихо. Так тихо, что было слышно, как дрожат девушки, упавшие на пол. Еще кто-то простонал.
Хмурый быстро вскочил на ноги и посмотрел в сторону Проныры с Философом. В ту сторону стрелял последний бандит.
Философ сидел так же, как до стрельбы. Только глаза были распахнуты до предела и рот раскрыт. А вот Проныра чувствовал себя неважно. Лицо его было цвета сырого асбеста. Глаза сильно зажмурены, а правая рука ухватилась за левое плечо и сквозь пальцы просачивалась кровь.
— Проныре помогите! — он сказал это, ни к кому не обращаясь, но все сразу потянулись к раненому.
Сам Хмурый стал связывать бесчувственного Пахана. Он крепко стянул запястья за спиной. Стянул очень сильно, чтобы кисти рук затекли. Ноги тоже так же стянул. Потом подошел к столу, чтобы убедиться, что с Пронырой сделали все как надо. Тот сидел, прислонившись спиной к земляной стене. Цвет лица не изменился, но плечо было уже перебинтовано.
— Сделайте ему обезболивающий укол. В моем ранце есть несколько аптечек. Легче станет, тогда отведем на топчан. Потерпи, Проныра. Повезло тебе.
Философ, наконец-то достал шприц и вколол раненому обезболивающее. Через некоторое время, Проныра стал оживать.
— Фу! Голова кружится. Ну Пахан! Ну падла!
— Помолчи. Береги силы. — Хмурый отошел к убитым Хантерам. — Помогите обыскать их и оттащить в угол, чтобы не мешались. Оружие разберите. Все вещи к столу, к стене, рядом с ранцем сложите.
Зашевелился Пахан.
— Да-а, Хмурый! Силен ты! Один раненый, да и тот не из твоей команды.
Хмурый промолчал.
— Ну и что ты теперь со мной сделаешь?
— Убью.
— Что вот так сразу? Может, договоримся?
— Не договоримся! Я сам, иногда, прибегаю к таким хитростям, но в этих случаях, я готовлюсь к смерти. Значит и ты должен был приготовиться к смерти. Ну и какие могут быть договоренности с трупом? Здесь теперь все принадлежит нам. За исключением вещей Проныры.
Хмурый подошел к матрасам, отрезал от одеяла большой кусок и пошел к лежащему Пахану.
— Слушай, Хмурый! Ослабь веревки. Руки с ногами отекают. Через два часа гангрена начнется. Ты что дела…?
Хмурый запихивал ему в рот отрезанный кусок одеяла. Запихнув почти все, он придирчиво осмотрел шнурки, которыми были стянуты руки с ногами. Потом обыскал связанного. Все вещи Пахана отнес в общую кучу.
Подошла Вера.
— Мы все сделали как ты велел. Что теперь?
— Надо бы поесть. Твои подруги, небось, голодные. Давай мечи все на стол. Да и свободу отметим. Бутылка-то не разбилась.
Все сразу зашевелились, как будто вспомнили, что они давно ничего не ели. Они и правда завалили стол съестным. Он только улыбнулся, глядя на них.
— Ну, девчата! Выпьем за ваше освобождение.
Он поднял стакан и выпил стоя. Все последовали его примеру. Девчата закашлялись, а Философ крякнул. К столу, шатаясь, подошел Проныра.
— Я тоже жрать хочу.
— О! Будешь жить! Присаживайся. Выпьешь?
— За освобождение выпью.
— Тогда держи.
Хмурый налил ему пол стакана. Проныра поднял стакан.
— Дурак я был. Крыс за друзей считал, а друзей за врагов. Хочу выпить за вас, за всех. И за тебя, Друг! Слышишь?
Друг перестал есть тушенку, посмотрел на говорившего и завилял хвостом. Все заулыбались. Напряжение, потихоньку, спадало. Начали есть и чувствовалось, что они давно не ели.
Хмурый ел не спеша. Он смотрел на девушек и мальчугана и был рад, что все получилось так, как получилось. На полу мычал Пахан, но всем было на него наплевать.
— Вообще-то я в Зону от неизбежности попал. — Проныра ел тушенку и рассказывал о себе.
Отошел, видать парень. Оклемался. Или окружение благотворно подействовало.
— Мне пять лет дали. Менту в морду дал. Да видать сильно дал. Нос сломал и сотрясение мозга. Одно из двух: или в милицию хлюпиков стали набирать, или он справку подделал.
— За что в морду дал?
— А! Приехал в Москву. В метро захожу. Показываю удостоверение участника войны. Я в Чечне воевал. Награда есть. А мне говорят, что льготы отменили. Ну. В смысле заменили на деньги. Монетизация произошла. Я говорю, что все это херня. Короче то да се. Вызвали милицию. Подходят. Ваши документы. Даю паспорт. Где регистрация? Какая? Пройдемте. Пошли, говорю, я гражданин России. Тут же в метро в отделение приходим. И они давай беспредел учинять. Дубинками тыкать. Я одному и врезал. Ну мне тоже досталось. Потом суд. Награду тю-тю. И пять лет, чтобы другим не повадно было. А за колючкой подрался с одним и убил нечаянно. Еще четыре дали. Потом еще два накинули. Уже выходить, а хозяин мне нож окровавленный показывает и говорит, что это мой. Из шизо вышел. Пахан предлагает бежать с ним в Зону. Я еще посмеялся, что мол из зоны в Зону. Согласился. Вот так и попал.