Волына бежал, пригнувшись и стреляя по огневой точке, второй линии. Он торопился пробежать открытое пространство до первой огневой точки и там отдохнуть. Эта точка уже молчала. Похоже, ее загасили, бегущие впереди, Лис с друзьями. Как они это сделали, он не видел. Он выскочил из-за валунов в тот момент, когда одиночки поднимались с земли и мчались к замолчавшей огневой точке, выложенной из мешков с песком.
Вообще-то, манера одиночек воевать, всегда его удивляла. Они все делали не так, как надо и, наверное поэтому, у них все получалось. Ну, или почти все. Год назад, стоя на вышке в Армейских складах, он наблюдал в бинокль интересный спектакль. Псевдогигант напал на двух одиночек. И пока он шел на них как танк, они превратили его правую коленку в кашу. Псевдогигант завалился на бок, а парни пошли дальше, даже не удосужившись добить его. Волына, тогда еще, загадал, что если псевдогигант не восстановится до его смены, то он сбегает и добьет его. Недооценил он псевдогиганта.
Вот и сейчас, он бежал стреляя и думал о том, как это можно лежа на открытом пространстве выбить за укрытием защитников и не потерять никого. Плотность огня была обалденная, но толи не пришло время, толи рубашка, в которой он родился, была кевларовая, но пули только свистели, а рикошет фыркал, но не жалили.
Он добежал до укрытия, оттолкнулся ногами от земли и рыбкой перелетел через мешки.
— Привет «Свободе»! — Лис сидел, прислонившись спиной к мешкам и курил. — За самоволку не влетит?
— Да клал я большую кучу на эту «Свободу». — Волына оторвал шеврон с груди и рукава. — Они вам подмогу должны, по большому счету, дать. А вместо этого велели не вмешиваться. — Он сплюнул. — Козлы!
— А ты мне нравишься! — Лис подмигнул Тарану. — Закончим с Выжигателем, приходи в Росток, спросишь Лиса. Лады?
— Лады. Дай лучше закурить.
Лис протянул ему сигарету и зажигалку. Волына закурил и вернул зажигалку.
— Значит так, парни. — Лис выглянул из-за мешков. — Я беру на себя левое укрепление. Там наши бродяги застряли. Попробую им помочь. А вы, — он посмотрел на Тарана с Чутком, — берите правое. Ну, а ты, «Свобода»…
— Меня Волыной зовут.
— Вот я и говорю. Ты, Волына, пока отдыхаешь, смотри по центру. Видишь? Между ближними укреплениями? Там дальше. Видишь, да? Бойцов не видно, но пулемет торчит. Минут за пять и покурить успеешь и восстановишься. Ну и посматривай туда. Как головы появятся, так стреляй. А то они нам всю малину испортят.
— Договорились. Если что, прикрою.
— Ты особо не напрягайся. Главное чтобы они нос не высовывали. Мы возьмем свои укрепления, прикроем тебя. Ну ладно. Я пошел.
Лис перемахнул через мешки и помчался, пригнувшись, к левому укреплению.
— Чуток! Отдохнул? — Таран сменил рожок на полный.
— Ага!
— Тогда вперед.
Они рванули направо. Волына остался один. Он высунулся над мешками и внимательно наблюдал за своим объектом. Там все было тихо. Никто не высовывался.
— Может там и нет никого, а я сижу как клоун. — Он отбросил сигарету и поднялся над мешками, готовый к броску.
Под правую руку, которую он положил на импровизированную стенку, чуть выше бронежилета, влетел шмель. Он прожег до лопатки, ударился в кость, развернулся, пробил легкое сверху вниз и вышел из живота. Но вышел не полностью, а частично. Выйти полностью ему помешал бронежилет. Пуля уперлась в него штычком.
От удара, Волыну развернуло на сто восемьдесят градусов и шмякнуло спиной о мешки с песком. Вместе с воздухом из легких вылетел сгусток крови а за ним кровавые пузыри.
«Вот дура. — Подумал Волына, сползая на землю. — Как утюг».
Глаза закрылись и он на время потерял сознание.
Волына очнулся оттого, что кто-то дотронулся до его шеи. Веки отяжелели так, что открыть их не было сил. Он тяжело дышал. Пуля скрябала острием по бронежилету и причиняла ужасную боль.
Тот, кто дотрагивался до шеи, стал срезать ремни бронежилета. Волына застонал.
— Держись дядька. — Волына услышал детский голос. — Я умею. Я помогу.
Он снова попытался открыть глаза, но это ему не удалось.
«Бред какой-то. Откуда в зоне дети?»
Тем временем, его освободили от жилета, сняли до пояса комбинезон и разрезали до тела одежду под комбинезоном. Все сделали быстро, но аккуратно.
В рот ему стали запихивать какие-то тряпки.
«Зачем?» Он не сказал, а подумал.
— Чтобы зубы не раскрошились. Потерпи. Немного больно будет.
«Он, что, мысли читает?»
— Иногда. Не мешай.
В животе стали ковыряться. Волына сжал зубы и потерял сознание.