— А здесь водятся хищники?
— Да, — спокойно ответил тот.
— Какие например?
— Ну-у, всякие. Змеи, мурены, хищные рыбы…
— И ты вот так спокойно мне сейчас об этом говоришь? Ну спасибо, Женечка. Может здесь ещё и крокодилы водятся?
— Водятся. Аллигаторы. И большие.
— Знаешь, иногда твои шутки очень жестоки.
— Никаких шуток. Я серьёзен.
— Хочешь сказать, что ты затащил меня в этот водоём, заранее зная, что в нём кишат всякие опасные твари? Тебе хочется, чтобы меня кто-нибудь из них сожрал? Очень благородно.
— Успокойся. Нам нечего бояться. Они на нас не нападут.
— Ты уверен в этом?
— Абсолютно. В этом мире хищники всегда сыты, довольны и крайне ленивы. От мелюзги — до гигантов. Все. Кроме одного.
— Кроме кого?
— Кроме него. Чёрного. Он всегда голоден. Да и спасения от него нет, ни в воде, ни на суше. Ни в мире иллюзий, ни в реальности.
— Ты про Хо?
Евгений тут же остановился, и повернувшись к ней, просипел что-то невнятное. Ольга отпрянула в сторону, увидев как перекосилось его лицо. Он словно был готов вот-вот ударить её, или наброситься, чтобы утопить. Настолько силён был вспыхнувший в нём гнев. Девушка ошибочно подумала, что эта ярость была адресована ей. На самом же деле, Евгений разозлился на имя, произнесённое ею. Для него оно было подобно горячему стилету, ковырнувшему открытую рану в его душе.
Вовремя опомнившись, Женя тут же избавился от маски зловещего негодования, и вздохнув, боковым кивком поманил Ольгу за собой, после чего поплыл дальше как ни в чём ни бывало. Взволнованная Оля присоединилась к нему, ожидая хоть каких-то пояснений. Несмотря на то, что по виду Евгения было заметно — он не намерен продолжать разговор связанный с Хо, он всё же продолжил его.
— Да. Оно. Н-но, ты знаешь… Нам всё равно не о чем беспокоиться. Сегодня оно не придёт. Я это гарантирую.
— Это хорошо, что не придёт, — с опаской ответила Ольга.
После такого эмоционального всплеска, она стала предельно внимательно следить за своими словами, хоть её интерес и был распалён до предела.
— Без него гораздо лучше.
— Угу.
Далее они плыли молча. Ольга больше не приставала к Евгению с вопросами, но её молчание точило его сознание всё сильнее с каждой минутой. Наконец он не выдержал:
— Прости меня. Я понимаю, тебе хочется побольше узнать о нём. В этом нет ничего предосудительного.
— Вовсе нет, — солгала девушка. — Если у тебя нет желания о нём рассказывать, то это совсем не обязательно. Я же не настаиваю. А поговорить можно ещё много о чём, помимо этого х… Ищника.
(Она чуть было вновь не произнесла его имя, но вовремя осеклась, изменив окончание). Однако, Евгений сделал вид, что не обратил на это внимания.
— Неправда. Я же чувствую, что Хо интересует тебя больше всего остального. Ты всё узнаешь о нём в своё время. Но не сейчас. Пока рано, поверь мне. Потом. В другой раз.
— Как скажешь, — улыбнулась Ольга. — А крокодилы здесь не кусачие?
— Ну если не будешь совать руку им в пасть.
— Я что, дура?
— Нет. Поэтому я и пригласил тебя сюда.
Шаловливый ветер прошелестел сквозь кроны деревьев, трепеща листьями. Большая бабочка-парусник, сопровождая взмахи своих широких пёстрых крыльев короткими задержками, вспорхнула с нежно-розовой лилии, надменно распустившейся у основания одного из зелёных исполинов, и полетела низко над водой, точно любуясь собственным отражением — к другому цветку, возле противоположного дерева.
Среди переплетённых ветвей, в шатре из сочных зелёных листьев, растопорщив яркое оперение, пронзительно закричал большой попугай, и тут же умолк, встрепенувшись и нахохлившись. Несколько пёрышек, кружась, полетели от него вниз, и плавно легли на воду. Маленькая красная рыбёшка тут же устремилась к одному их них, и остановившись рядом, пару секунд посмотрела на него снизу вверх круглыми любопытными глазами, а затем клюнула, пустив по поверхности несколько ровных кругов, и выплюнула, после чего тут же скрылась в глубине. Вся жизнь текла здесь как-то размеренно, спокойно. Ни одно живое существо никуда не спешило и не торопилось.
— А здесь очень глубоко? — осторожно спросила Ольга.
— Не знаю. Давай посмотрим. За мной! — Евгений, быстро прогнувшись, нырнул вниз головой, напоследок взмахнув в воздухе ластами.
Оля опять осталась одна. Слегка покачавшись на воде, она решила, что ей тоже придётся нырять, хоть у неё и не было особо сильного желания делать это. Собравшись с духом, девушка вдохнула побольше воздуха, вытянула ноги, закрыла глаза, выпрямилась и тут же погрузилась под воду.
Несколько секунд она продолжала опускаться в глубину, не нащупывая дна под ногами. Затем, быстро прекратила погружение, и начала отталкиваться от воды, при этом открыв глаза. Как ни странно, неприятного заливания в них воды не последовало. Глаза открылись и чётко увидели мутновато-светлую подводную котловину, обрамлённую сваеподобными корнями растущих по её краям деревьев. Изображение было таким чётким и совершенно не расплывчатым, как если бы она смотрела на подводный мир через стекло большого аквариума. Да это же и было стекло. Точнее, пластик. Непонятно, когда на её лице успели появиться очки для ныряльщиков, схожие с теми, что были на лице Евгения. Но особого удивления у Ольги это уже не вызвало. Здесь всё могло появляться так неожиданно и непредсказуемо.
Поднявшись поближе к жидко-стеклянному потолку поверхности, она поплыла вперёд, ища глазами своего спутника. Внизу простиралось ровное дно, освещаемое солнечными лучами. Оно было покрыто чистым жёлтым песком и редкими камушками. В некоторых местах виднелись пучки пышных водорослей, тянущихся наверх, и дремотно покачивающихся. Вокруг плавали небольшие рыбки. Те, что помельче, старались держаться стайками, а более крупные экземпляры — плавали поодиночке. Возле участков, где корни деревьев входили в донный песок, копошились крабы. Это был совершенно другой мир, нежели на поверхности.
Разделяемые тончайшей плёнкой водного зеркала, эти два мира совершенно не походили друг на друга. Они развивались параллельно и обособленно, практически не взаимодействуя между собой. Но как славно чувствовала себя она, Ольга — существо из параллельного, надводного мира, здесь — в чуждой, казалось бы, среде. Словно окунулась в подсознательную ностальгию эволюционной первичности. Возвращаться назад не хотелось. Под водой было гораздо теплее и интереснее.
Наконец она увидела Евгения. Парень быстро скользил возле дна, плавно отталкиваясь от воды руками и ногами. Затем, гибко выгнув спину, он поплыл к ней, выпуская изо рта мелкие пузырьки, пока не поднялся на один уровень с девушкой, и не остановился впереди, весело улыбаясь. Чтобы не натолкнуться на него, Ольга тоже остановилась. Запас воздуха в её лёгких истощился практически полностью и она устремилась к поверхности, благо та была совсем рядом. Вынырнув, Оля вдохнула полной грудью свежую прохладу, и убрала очки на лоб. После этого, над водой показалась голова Женьки.
— Понравилось? — вдохновенно спросил он.
— Ага! Здорово! — ответила Ольга. — Не ожидала, что там так красиво. Рыбки, крабы, камешки пёстрые — настоящее чудо. Так бы оттуда и не всплывала. Спасибо за очки, в них всё отлично видно.
— Пожалуйста. Рад, что ты осталась довольна.
— Нырнём ещё разок?
— Конечно.
— Послушай, Жень, у меня возник один нескромный вопрос.
— Слушаю.
— Ты нарядил меня в купальник, и снабдил классными подводными очками. Извини за наглость, но ты не мог бы создать мне, в дополнение ко всему этому, акваланг?
— Акваланг? Зачем?
— Как это, зачем? Глупый вопрос. За тем, чтобы можно было подольше под водой поплавать, разумеется.
— Я имел в виду другое. Зачем нам нужны акваланги, если мы можем прекрасно обойтись и без них?
— То есть. Как?
— Элементарно. Мы можем дышать под водой.
— Что, правда что ли? Без шуток? Хотя какие тут могут быть шутки… Здесь ведь всё возможно… Значит и я могу дышать под водой?
— И ты можешь.
— Как рыба? Ты что, сделал мне жабры?