— А то, что эта девушка может тебя спасти. А может и погубить.
— Ты действительно рассчитываешь запугать меня этим откровенным блефом?
— Хочешь верь, хочешь не верь. Соотношение таких исходов — пятьдесят на пятьдесят.
— Прекрати, Хо. То, что ты говоришь, по меньшей мере наивно. Ты ведь знаешь, что ради Ольги я готов на всё, и пойду на что угодно, лишь бы защитить её, и победить тебя. Она придаёт мне сил и уверенности. Вместе с ней мы сильная команда, способная дать тебе достойный отпор. Всё это не может тебя не беспокоить. Поэтому я тебя понимаю, — Евгений саркастично улыбнулся.
— Значит, ты её не боишься? А зря. Грезя собственными мечтами и иллюзиями, ты не осознаёшь реальной угрозы. Я же ощущаю её всецело. Даже меня она приводит в трепет.
Евгений расхохотался:
— Что я слышу! Великое и ужасное Хо, возомнившее себя сверхсуществом, не страшащимся ни яркого божьего гнева, ни тьмы хаотичной бесконечности — боится хрупкую девушку?! Невероятно! Да ты же можешь расплющить её одним ударом своей лапы, прихлопнуть как муху, разорвать на части. Как ты делало с тысячами и тысячами предыдущих жертв! Ты без труда давило здоровяков-культуристов, так неужели маленькая Ольга способна нанести тебе сокрушительный нокаут?
— Напрасно ты смеёшься. Естественно, я могу уничтожить Ольгу этой же ночью. Превратить её в ничто для меня не составит ни малейшего труда. Но не для этого началась наша игра, и не для этого произносились священные клятвы. Она нужна мне живой.
— Для чего?
— Я чувствую в ней что-то такое, чего пока не могу понять. Эта необъяснимая квинтэссенция, таящаяся в ней, превращает её в смертоносную игрушку непонятного действия. Представь, перед тобой лежит странного вида оружие, не похожее абсолютно ни на что, но ты твёрдо знаешь, что оно обладает великой разрушительной силой. И при помощи него ты можешь победить врага, а можешь и убить сам себя.
Евгений задумался.
— Тебе неведомо, где расположен спусковой крючок, а где — дуло. Ты не знаешь, как они должны выглядеть, — продолжало Хо. — Ведь инструкции у тебя нет. Ты, конечно же, можешь схватить его, и попытаться выстрелить в своего врага, но… Не умея обращаться с подобным оружием, ты можешь держать его так, что ствол будет направлен в обратную сторону, и выстрел поразит тебя самого. Это оружие можно легко уничтожить, не изучая. Но тогда его тайна так и останется нераскрытой.
— Может быть, Ольга действительно является таким оружием, — согласился Женя. — Но одно я знаю точно — она не пойдёт против меня. При выборе из нас двоих она гарантированно выстрелит в то, что ей чуждо, отвратительно и страшно. То есть в тебя.
— Ты плохо её знаешь. Мне довелось изучать её совсем недолго и лишь поверхностно, но даже при этом беглом рассмотрении мне стало понятно — она другая. Это не игральный кубик, как полагалось раньше. Это обойма пистолета с одной пулей.
— «Русская рулетка»?
— Игра для сильных духом и не страшащихся смерти. Я вижу, что ты настроен решительно. Это меня радует. Ты настолько уверен в себе, что пошёл на довольно рискованные действия.
— Что ты имеешь в виду?
— Рановато ты снял очки. Тебе не кажется? Чем дольше я не могло взглянуть в её душу — тем больше было у вас козырей на руках. Это был сознательный риск, или же ты поддался напору её безрассудного любопытства?
— Я не намерен посвящать тебя в свои планы.
— Разумеется. Это твоё право, — Хо улыбнулось. — Оставляю тебя одного. Понаблюдай за нашей дорогой гостьей. Уверяю тебя, совсем скоро ты поймёшь, о чём я пыталось тебя предупредить. Я чувствую великое смятение в её душе. Превратившись в бушующий поток, оно в любой момент может разрушить воздвигнутую тобой плотину, и излиться наружу, затопив всё, что ты с таким трудом воссоздал. Наслаждайся зрелищем, мой друг. А мне пора.
Оно развернулось, чтобы уйти.
— Куда ты?! — с подозрением в голосе, окликнул его Евгений.
— У меня есть кое-какие дела… Не бойся, я не собираюсь вмешиваться в игру и оказывать какое-либо воздействие на Ольгу. Она сама прекрасно с этим справляется.
Увядшие заросли раздвинулись, открыв серую аллею, ведущую туда, откуда доносился странный далёкий шум, и веяло отвратительным смрадом. Хо неторопливо пошло по ней, удаляясь прочь от ротонды, пока переплетения зарослей не смокнулись позади него, и не скрыли его высокую тёмную фигуру от глаз Евгения, уныло глядящего ему вслед. Тяжело вздохнув, вновь оставшийся в одиночестве человек с тяжёлым сердцем обратил свой взор на дрожащую гладь магического экрана, продолжая созерцать происходящее в реальности действо.
Как докричаться до того, кто тебя не слышит, или не хочет слышать? Отделяемый пространственно-временным пределом, загнанный в угол, почти отчаявшийся, ты пытаешься жить дальше, вот только ради чего — порой не понимаешь сам. Лишь чувствуешь, что всё в этом мире каким-то образом предопределено. И не случайны встречи, признания, надежды. Не случайно и затяжное время, с его необычными повторениями. Не случайны зелёные ростки, уцелевшие после жутких ураганов, и упрямо растущие, тянущиеся к солнцу молодой порослью. И вера в то, что твой вопль, рвущийся через океан бессердечного пространства, когда-нибудь вновь будет услышан и понят. И тот, к кому ты взывал, в конце концов откликнется на твой зов. А пока, чтобы выжить, нужно не прекращать свой крик, меняя тональность, чередуя октавы и моля судьбу, чтобы твой голос не сорвался.
Все, кроме Геранина, собрались в ресторане, за столом, за которым сидели незадолго до того, как обнаружили труп Насти. Долгое время никто не произносил ни слова. Тишина сопровождалась лишь редкими вздохами, и тихими всхлипами Лиды. Ребята старались не смотреть друг на друга, глядя либо на стол, либо в окно. Бекас вообще сидел с закрытыми глазами, хотя явно не дремал. Кто-то нервно гнул пальцы, кто-то время от времени ерошил себе волосы, кто-то, шмыгая, утирал пальцами мокрый нос. Неизвестно, сколько бы ещё времени длилось это затяжное молчание, если бы его вдруг не прервал капитан Осипов.
— А куда у нас Вовка подевался? — спросил он.
— Убежал куда-то, — пожал плечами Сергей. — Испугался, наверное. Не знаю, куда его унесло.
— Угу, — добавил Бекас, открыв глаза. — Пулей вылетел. Чуть меня с ног не сбил.
— Нужно его найти. Хватит нам и одной… Хм-м… Пропавшей. Пойдите, кто-нибудь, разыщите его.
Сергей безропотно поднялся со своего стула, но Гена тут же его остановил:
— Погоди. Не надо. Лучше я сам его найду.
— Скорее всего он в своей каюте спрятался, — предположил Иван.
— Проверю… — Осипов встал из-за стола, и покинул ресторан.
— Вот влипли, — с горькой досадой в голосе произнёс Сергей, когда дверь за капитаном закрылась. — Кто бы мог предположить? Мне не верится в это. Уму непостижимо.
— Да уж, — отозвался Ваня, растирая глаза. — Сюрприз.
— Боже мой. Боже мой! — запричитала Лида. — Бедная Настюша. Она же пыталась нам что-то сказать, но мы не поняли, насколько тяжким было её состояние. Какая страшная смерть. Я не могу с этим смириться. Это невыносимо.
— Жестокая ирония, — прошептала Ольга. — Иногда человеку приходится умереть, чтобы все поняли, как он страдал при жизни. Мы плохо знали Настю, и слишком поздно начали её понимать.
— И зачем я ушла из каюты? Зачем я оставила её одну?
— Послушай, Лида, только без обид, ты говорила, что покидала каюту всего на полчаса. Как же получилось, что отсутствие Насти обнаружилось так запоздало? Она успела дойти до ресторана, и совершить жуткий суицид. Ведь когда мы её обнаружили, кровь на полу уже успела частично высохнуть, значит, она находилась там дольше, чем полчаса. Скажи честно, Лид, ты выходила из каюты на более длительное время?
Плотно сжав губы, Лидия коротко кивнула.
— На час?
Девушка отрешённо покачала головой, и из глаз её покатились слёзы.
— О, господи. Дольше?
— Меня не было всю ночь. Простите меня, — Лида разрыдалась.
— Теперь всё понятно, — кивнул Сергей. — А то я тоже удивлялся, как быстро Настя сумела сбежать и…
— Это всё Бекас! — сквозь слёзы воскликнула Лидия. — Соблазнитель чёртов! Не мог как будто выбрать другое время для романтической прогулки по люксам!