Остановись. Не делай глупостей. Ты можешь всё узнать, всё понять. Ты должна выдержать это испытание. Пожалуйста, поверь мне!
Призрачный голос умоляюще взывал к ней, но Ольга его не слышала. Не хотела слышать. Боялась его. Невероятная фантасмагория последних дней окончательно запутала её, загнав в тупик, не давая никаких здравых объяснений. Поэтому она решила отправиться по пути наименьшего сопротивления — уничтожить то, что таило в себе пугающую, и в то же время столь соблазнительную загадку. Для начала нужно избавиться от проклятых таблеток, а потом… Не важно, что будет потом. Главное, что этой галлюциногенной отравы больше не будет на корабле. А значит, не будет и соблазна вновь проникнуть за пределы реальности.
Она дошла до примыкающего коридора, и остановилась, услышав стук металлической двери, а затем — приближающиеся шаги. Выйдя на пересечение коридоров, Ольга посмотрела направо, в ту сторону, где коридор заканчивался выходом на палубу, и увидела идущих оттуда Вовку и Гену. Толстяк шёл первым. Выглядел он как-то нетипично и неестественно. Никогда ещё Ольга не видела его таким: отрешённым, унылым и потерянным. Плотно сжав губы и уставившись в пол, Владимир шёл точно под конвоем. Ольге показалось, что если она не сойдёт с его пути, то он налетит на неё всем своим мощным корпусом, даже не заметив этого, поэтому она тут же отступила, пропуская их мимо.
Поравнявшись с ней, Геранин вдруг поднял голову, и как-то странно посмотрел на девушку. Его пустые глаза внезапно просветлели, вспыхнув жестоким огнём, и он улыбнулся… Точнее, ощерился. Этот звериный оскал заставил Ольгу вздрогнуть. Таким подозрительно жутким она видела Вовку впервые. Сколько безумия было в его страшной гримасе! Но, может быть, это она так остро на всё реагировала сейчас, а Геранину попросту захотелось пошутить, скорчив ей рожу? Спустя секунду он вновь упёрся взглядом в пол, и, напоминая конвоируемого арестанта продолжил свой путь по коридору. Капитан, идущий следом, приостановился, и как-то нелепо спросил:
— У тебя всё нормально?
— Да, — кивнула растерянная Ольга, пряча за спину кулак с зажатыми в нём таблетками. — А вы где были?
— Воздухом дышали, — объяснил Гена.
— А-а… Понятно. Я вот тоже иду. Воздухом подышать, — Оля ещё раз взглянула вслед удаляющемуся Вовке, поёжилась, и опять перевела взгляд на Осипова.
— Ступай, — ответил тот. — Если что, мы в ресторане.
Произнеся это, он отправился догонять Вовку. Ольга облегчённо вздохнула, и повернула направо.
Бекас и Сергей сидели в ресторане одни. Перед ними стояла распечатанная, уже слегка отпитая бутылка водки, и пара влажных стаканов. Комкая пальцами краешек скатерти, Иван явно нервничал. Поначалу их разговор не вязался. Каждый выдавал время от времени разобщенные и непоследовательные фразы, касающиеся различных вещей: гнетущей обстановки, невесёлой ситуации, необъяснимой и трагической гибели Насти, пессимистичных прогнозов на будущее, бунта Лиды, и всеобщей неизвестности, окружавшей их. Затем беседа начала потихоньку складываться.
— Ты что, не мог её утихомирить и поставить на место? — в очередной раз произнёс Сергей.
Это был первый вопрос за время их бессвязного диалога, и касался он, скорее всего, взбрыкнувшей Лидии.
— А чё тут можно сделать? — понял суть вопроса Бекас.
— Да ничего! Ты мужик, или кто? Лидка — это твоя девчонка. Ты её с собой взял, вот и следи за ней. Что это за выкидоны и выпады в адрес Оли? Она же совсем за своим языком не следит! Истеричка, блин. Я, конечно, мог её осадить быстро и внятно, но не стал этого делать ради тебя. Я тебя уважаю, ведь ты мой друг. Но ты никак не отреагировал на эти помои, которые твоя Лидуха вылила на Олю. Это неправильно, Бекас. Так нельзя.
— Слушай, Серёг, ну зачем влезать в бабьи разборки, а? Тебе это надо? Да, Лидка — она такая. Заводится с пол-оборота, вспыхивает, потявкает, но потом быстро успокаивается, начинает просить прощения.
— Ага. Сначала обгадит с ног до головы, а потом прощения просит. Ну и характерец. Не знал я, что она у тебя такая стерва… Извини конечно.
— Да ладно. Я к ней уже привык. Вообще-то она нормальная девчонка, и у неё больше положительных качеств, нежели отрицательных. Ну кто не без дури в голове, а? Каждый по-своему с ума сходит. Главное, не трогать её в такие моменты, дать выговориться. Тогда её очень быстро попускает. Уверен, что она уже сейчас начала страдать от угрызений совести, и усиленно думает, как подойти к Ольге, чтобы извиниться.
— Безбашенная девица, честное слово, — Сергей твёрдой рукой разлил водку по стаканам, заполнив их наполовину. — Но так оставлять тоже нельзя, пойми. Нельзя допускать, чтобы баба сидела на шее. Тебе же потом хуже будет, если поженитесь. С ума тогда сойдёшь.
— Да не будет она сидеть на моей шее. Не такая она, — поморщился Бекас (видимо, понимая, что Сергей отчасти был прав).
— Дай то бог, — Сергей взял стакан. — Но если начнёт бить копытом и качать права, то надо сразу так. (Он стукнул кулаком по столу, от чего бутылка и Ванькин стакан разом звякнули, а их содержимое — всплеснулось) И всё. Будет как шёлковая. Надо показать, кто в доме хозяин. А если будешь вот так позволять ей «концерты» устраивать, то превратишься в тряпку. Смекаешь? Конечно же, не надо её, там, унижать, строить из себя господина, быть в семье тираном — нет. Но как только начнёт возникать…
И он опять стукнул кулаком по столу, но уже потише. Бекас молча кивнул, и потянулся за своим стаканом.
— Запомни, ты — мужик, — продолжал Сергей. — И веди себя по-мужски. А вот это происшествие тоже нельзя оставлять безнаказанным. Обязательно поговори с Лидкой. Серьёзно поговори. И сегодня. Иначе я сам с ней поговорю.
— Ладно, — пожал плечами Бекас.
— Я свою Олю в обиду не дам никому, — потихоньку остывая от своей жаркой проповеди, уже тише продолжил Сергей. — Так что ты меня конечно же извини, друг, но я требую справедливости.
— Согласен с тобой, — Иван вздохнул. — Мне частенько бывает стыдно за Лиду, именно из-за этой её дурацкой особенности. Но она не стерва.
— Да-да, — закивал собеседник. — Что не стерва — согласен. Это я слишком загнул, назвав её «стервой» и «истеричкой», прости. Вообще-то она мне нравится, чисто по-человечески. Но меня сильно возмутила её последняя выходка. Лида была неправа, но вела себя вызывающе. Это меня разозлило. Было очень обидно за Олю.
— Конечно. Мне тоже неприятно было.
— Но всё будет путём, — Сергей поднял стакан. — Они ведь помирятся?
— Обязательно. Лида извинится, — Бекас также поднял свой стакан.
— Вот и отлично. Давай, за дружбу! И чтобы отныне нас окружали мир и взаимопонимание.
Они чокнулись стаканами, и опрокинули жгучую водку в свои пустые желудки. Затем, как один, занюхали её кулаками. Закуски на столе не было.
— Х-х-х, — прошипел Иван, отчаянно морщась.
— Зараза, — Сергей потряс головой.
— Да у меня ещё горло болит.
— Простыл, что ли?
— Нет. Меня тут продрало хорошенько, рукавом. А теперь эта водка, кхе-кхе… Глотку щиплет дико. Кхе-кхе.
— Н-да. Хреново без закуски. Может, поищем?
— Да ладно. Обойдёмся.
— Ну, как знаешь.
— Уф-ф… — Бекас гулко рыгнул. — Ой. Чёрт, вот дрянь! Жжёт.
Он сделал глубокий вдох, и нервно растёр свои щёки.
— А вы действительно ночью в люксе тусовались?
— Да.
— И как?
— Нормально. Всё как надо.
— Хех. Догадываюсь.
— Кстати, там произошло ещё кое-что.
— Что?
— Я наконец-то решился сделать ей предложение.
— Серьёзно?! Вот, круто, Бекасыч! И что она ответила?!
— Ну, что… Она согласна, — Иван улыбнулся.
— Здорово! Поздравляю! Так вот зачем ты её в люкс затащил. Молоде-ец.