— Я всё прекрасно понимаю. Но ведь и зацикливаться на трагизме ситуации тоже нельзя. Иначе она поглотит тебя, как и твоих друзей. Иногда нужно на какое-то время забыть обо всём, и отвлечься. Лучше всего этому способствует хорошая игра.
— Наши взгляды на жизнь рознятся. И у меня нет ни сил, ни желания выяснять, кто из нас прав. Пойдём лучше в каюту. Я неважно себя чувствую после того, как Лида на меня накричала. Как ты думаешь, мне нужно сходить, поискать её?
— В данном случае это нецелесообразно, — ответила Лиша. — Успокоить её ты вряд ли сможешь. Лишь подольёшь масло в огонь своим преследованием.
— Я тоже так думаю. Но меня беспокоит её уединение. Все мои друзья уединялись прежде чем погибнуть.
— Поверь мне, — ящерка мягко положила лапку ей на палец. — Сейчас ты ничего не можешь поделать. Оставь всё как есть.
— Бездействие меня угнетает.
— Понимаю. Но и ты пойми тоже. Своими действиями ты лишь усугубишь и без того гиблую ситуацию. Доверься мне, и иди в свою каюту — отдыхай.
Закусив губу, Ольга кивнула, и, усадив ящерку в карман, отправилась к выходу.
Лидия не понимала, куда она идёт и зачем, пока не остановилась на красной палубе, возле люксов. В её голове царил полнейший сумбур. Она уже не помнила, за что сорвалась на Ольгу, но раскаиваться ни в чём не собиралась. Ей некого было винить, и не за что было зацепиться. В бессильной злобе, она пыталась отыскать виноватого — того, кто разрушил её жизнь, лишив её счастья. Но винить было некого. Толстый Вовка, являвшийся олицетворением её презрения — отбыл в мир иной. А на мёртвых грешить не положено, даже в таком невыносимом состоянии, как у неё сейчас. Как бы ни было тяжело, нельзя ворошить покой усопших, тем более что они, если задуматься, были такими же жертвами, как и она сама.
Однако, злость приносила небольшое утешение, поэтому Лида начала клеймить выживших друзей, обвиняя их во всех бедах: начиная от организации этой роковой поездки, и заканчивая непосредственно смертью Бекаса. Они были виноваты все! Все! Они до сих пор тянут время! Ни мычат, ни телятся! Бездействуют, словно им нравится оставаться на этом, богом проклятом корабле. А может они действительно делают это нарочно? Может быть, это входит в их план? И Ольга с ними заодно!
— «Она хотела меня убить!» — внезапно вспыхнули в её сознании слова перепуганной Насти.
Взглянув на то место, где она с ней когда-то столкнулась, Лидия мысленно вернулась в то время, и воспроизвела в памяти пережитые события. Ведь тогда она не придала им особого значения, наивно списав всё на психическое состояние Анастасии. А что если та действительно не сошла с ума?
Лиде стало по-настоящему страшно. Но именно страх придал ей решимости, побудив самостоятельно во всём разобраться. Прислушавшись, не следит ли Ольга за ней, и убедившись, что той поблизости нет, Лидия крадучись вошла в люкс. Окинув беглым взглядом царивший в нём беспорядок, она закрыла за собой дверь, и принялась рассматривать вещи, разбросанные по полу. Её подозрения начали сбываться. Среди валяющегося под ногами барахла, она обнаружила диковинный нож.
— «Она разбила зеркало, говорила ужасные вещи, а потом схватила нож, и набросилась на меня», — словно в подтверждение к Лидиным опасениям всплыли из памяти слова Насти.
— Неужели это случилось на самом деле? — шокировано прошептала девушка, с ужасом разглядывая страшную находку, и никак не решаясь к ней прикоснуться.
Осторожно протянув руку к жуткому предмету, она ухватила его за кончик рукоятки, и приподняла. Странный нож своим видом претендовал на эксклюзивность, и был явно выполнен на заказ. Узкий клинок на поверку оказался очень тупым. Порезаться об лезвие было возможно лишь с применением усилия. Зато острие было идеально острым. Судя по всему, такая особенность ножа была не случайной. Он предназначался для разнузданных садомазохистских игрищ, которыми, очевидно, тешились развратные хозяева этой каюты. Брезгливо отбросив нож в сторону, Лида подняла глаза, и посмотрела на разбитое зеркало.
— «Она разбила зеркало…» — вновь послышался в её воспоминаниях перепуганный голос Насти.
— Что же здесь произошло? — ощущая дрожь во всём теле, недоумевала Лидия, предчувствуя приближение какой-то зловещей разгадки.
Переступая через перевёрнутые стулья и запылённые вещи, разбросанные по полу как попало, она подошла к зеркалу. На крупном осколке, чудом не вывалившемся из рамы после удара, виднелся след губной помады. Там было написано какое-то слово. Но какое?
Не смотри в чужие зеркала!
Лида присмотрелась к своему отражению в зеркальном осколке, и не поверила собственным глазам. На неё взирало лицо совершенно другого человека. Это была незнакомая полураздетая девица с растрёпанными тёмными волосами и пухлыми губами. Лидия не успела даже оторопеть, как вдруг всё вокруг неё начало преображаться, меняя форму и обновляясь. Все осколки зеркала встали на свои места, собравшись воедино. Пыль разлетелась и исчезла. Каюта озарилась электрическим светом. Заиграла музыка. Голова затуманилась непонятным пьяным дурманом, но девушка не потеряла адекватности восприятия окружающей обстановки. Продолжая таращиться на чужое отражение в восстановившемся зеркале, и пытаясь понять, что же всё-таки произошло, Лида окончательно растерялась, когда вдруг начала говорить не своим голосом, сама не желая того.
— Как же он мне надоел! — произнесла незнакомка в зеркале, нервно крася губы. — Какая же я дура, что согласилась с ним поехать!
— Да ладно тебе психовать. Бывало и хуже, — ответила ей другая девушка, находящаяся где-то позади неё. — Успокойся. Терпеть осталось недолго.
— Моё терпение на нуле! Я ненавижу этого ублюдка! Понимаешь? Не-на-ви-жу!
Она написала на зеркале это слово губной помадой.
— Чё ты сделала, дура? — лениво возмутилась соседка. — Сотри это.
— Не хочу. Так красивее.
— Ты действительно дура.
— Может быть я и дура, но у меня ещё осталось чувство собственного достоинства. Сколько можно выносить такое обращение с нами?
— Сколько потребуется — столько и будем, — равнодушно ответила блондинка, натягивая чулок на ногу. — Нам за это платят, не забывай.
— Да к чёрту эти деньги! Я бы с радостью швырнула их в его наглую морду!
— Ой-ёй-ёй, какие мы гордые. Между прочим, насильно тебя никто в эту поездку не тащил. Сама согласилась. Даже радовалась. А теперь что?
— Я не думала, что будет настолько хреново. Он же обращается с нами, как со скотом! Вчера своим ножом дурацким мне всю спину исцарапал, урод.
— Тише ты. Вдруг он не спит?
— Ну и пусть! Пусть слушает! Садист недоделанный.
— Хватит сотрясать воздух. Твои царапины заживут. Не бог весть, какие раны. Самое главное, что тебе заплатят. Причём неплохо. Здесь мы — на работе. Поэтому помалкивай в тряпочку, и выполняй свою задачу. Клиент всегда прав — таково правило.
— Лучше бы я дома осталась.
— Ну, знаешь что, хватит! Надоела уже со своим нытьём, — блондинка выпрямилась и прошлась по комнате. — Завтра вернёмся в Сочи, и забудем всё это приключение, как плохой сон.
— У меня уже такое ощущение, что это плаванье никогда не закончится.
— Не говори чепухи, — девушка направилась в сторону спальни. — Пойду, посмотрю, как он там.
— Да чё на него смотреть? Дрыхнет он. Пьяная сволочь.
Брюнетка отвернулась обратно к зеркалу, и принялась причёсываться. Неожиданно послышавшийся голос заставил её вздрогнуть и повернуть голову.
— Мать моя! Чего это с ним?!
— Что там с ним стряслось?
— Я… Я не знаю. Это… Это что-то совершенно непонятное. Иди, сама посмотри.
Голос подруги был озадаченным и испуганным. Отойдя от зеркала, девица собралась было идти в комнату, как вдруг свет в каюте погас на секунду, после чего вспыхнул вновь. Вместе с этим, по внешней обшивке судна что-то тихо прошуршало.
— Что за приколы?! — притормозила черноволосая, взволнованно оглядываясь по сторонам.
— Иди сюда! — почти выкрикнула её напарница.
Бросившись в спальню, брюнетка проскочила между шторами, и застыла в полнейшем оцепенении. Коллега-блондинка, тяжело дыша и неестественно ссутулившись, стояла возле кровати, в которой…