— О-нет. Опять. Голос… Голос из небытия… — Оля зажмурилась, положив руку на лоб.
Всё!
Пронзительный визг Насти заставил её прийти в себя. Парни отшатнулись. Бекас схватил Лиду за плечи и быстро оттолкнул её в сторону, хотя опасность ей не угрожала. Вовка неуклюже, но быстро, отпрыгнул от борта, закрывая голову руками.
— Чёрт! Она падает! — послышался сдавленный вопль Сергея.
Сразу после этого, наверху раздался протяжный стон шлюпбалки. Теперь Ольга поняла причину всеобщей паники. Ни с того, ни с сего, стрела крана начала быстро сгибаться вниз, наклоняясь всё ниже, пока опоры креплений окончательно не сдались, не выдержав резкой перегрузки, и не отломились окончательно, издав невыносимый для человеческого слуха скрежет, завершающийся оглушительным треском. Взметнулись в воздух проржавевшие огрызки оборванных металлических тросов, и кривая шлюпбалка быстро опрокинулась за борт, свалившись прямо на стоящую внизу яхту. Люди на «Гортензии» даже не успели добром это осознать — так быстро и неожиданно всё произошло. Пролетев несколько метров, обломки шлюпочного крана обрушились на палубу яхты, справа от кабины, частично зацепив и её. При этом длинная острая металлическая стрела вошла в корпус несчастной посудинки подобно кухонному ножу, вонзающемуся в буханку хлеба. Удар от падения сотряс «Гортензию» от носа до кормы. Воткнувшись в палубу, балка застряла в ней, прямо под мачтой. Пронзить яхту насквозь, стреле не позволили всё те же тали. Видимо ребята успели перерезать всего две из трёх верёвок, соединяющих балочный кран со шлюпкой. Третья — сама порвалась от резкого натяжения, уже при падении шлюпбалки. От этой задержки стрела вонзилась в палубу яхты не прямо, а под углом. Мягкий металлический корпус «Гортензии», созданный таким специально, чтобы обеспечивать её лёгкость, был совершенно не защищён от подобных аварий. Тяжёлая увесистая конструкция, упав, разворотила обшивку, словно та была картонной. Проломив палубу и проделав в стенке кабины внушительную дыру, уродливый кран застыл, погрузившись в тело яхты наполовину. Повреждения были катастрофическими. Экипаж, созерцавший эту картину, застыл в шоковом оцепенении. Такого они ещё не видели.
— О, ч-чёрт… — единственное, что смог выдавить из себя ошеломлённый Бекас.
Вовка и девчонки молчали, вытаращив глаза от испуга. После чудовищного падения, вокруг вновь воцарилось затишье, длящееся, казалось, целый час. На деле же, тишина продолжалась всего секунду, но никто этого не ощутил. Все замерли, лишившись дара речи. И только слова капитана смогли вернуть их к жизни.
— Все целы? Никого не задело?! — громогласно спросил он, подбегая к ребятам.
За ним поспешно следовал озадаченный Сергей.
— Пострадавших нет, — ответила за всех Ольга.
— Хоть это хорошо, — Генка окинул всех беглым взглядом и устремился к торчащему из палубы крану. — Так, а тут что у нас? Вот, «красота»! Ну что за день сегодня?! Доигрались, допрыгались…
— Мы не успели, — поймав взгляд Ольги, Сергей опустил голову. — У нас было слишком мало времени. Кран оторвался, прежде чем мы смогли…
— Я понимаю, — перебила его та. — Успокойся. Всё будет хорошо.
— Нет. Всё плохо, — подошла к ним Настя. — Мы все умираем.
— Так. Спокойно, — повысил голос Иван. — Сейчас Гена выяснит, каковы повреждения, и тогда всё станет ясно. Быть может, поводов для паники и нет никаких.
— Крепко вошла, сволочь, — вторил ему голос капитана, рассматривающего шлюпбалочные останки, застрявшие в палубе. — Ремонт обойдётся в кругленькую сумму.
Осмотрев наружные повреждения, он отправился в кабину.
— Да что, чёрт возьми, на этом проржавевшем корабле нет, что ли, никого совсем?! — выругался Вовка. — Где все люди?!
— По всей видимости, так оно и есть. Корабль заброшен, — сухо ответил ему Бекас.
Лида прижалась к нему, и он, вздохнув, тихо обнял её.
— Что это за судно хотя бы?
— Сложно определить. Виден только борт. По нему многого не скажешь, — Сергей, задрав голову, пытался разглядеть скрываемую туманом надстройку ржавого исполина. — Может быть, сухогруз небольшой.
— Нет. Не сухогруз. Судя по иллюминаторам, это какое-то пассажирское судно. А может и сейнер, — хмуро заметил Иван.
— Да какая разница? Что бы он из себя не представлял, мы воткнулись в него по полной программе.
Двери кабины открылись и Гена, отряхивая руки, выбрался из неё, что-то бурча. Его вид был крайне растерянным и встревоженным.
— Что там? — спросил Сергей.
— Ничего утешительного. Чёртова железяка глубоко вошла в корпус. Пойду, посмотрю, что там в трюме. Не дай бог днище задето… — Капитан решительно направился к люку, ведущему в трюм.
Атмосфера напряжённого ожидания повисла вокруг. Никто не хотел более ничего говорить, подсознательно опасаясь чего-то. Вовка и Ольга всё ещё держали в руках свои палки, которыми совсем недавно отталкивались от борта корабля-незнакомца. Настя стояла неподалёку и глядела себе под ноги, изредка вздрагивая. Безмолвствовал даже Иван, который зарылся носом в волосы Лиды и замер, подобно изваянию. Стальные клещи туманной ловушки, в которую так некстати загнала их судьба, сжимались всё сильнее и сильнее невидимым капканом обречённости. Все присутствующие уже прекрасно осознавали это, но никто из них всё ещё никак не желал мириться с этим. В душе каждого продолжал трепетать неугасимый факел надежды.
— Ну что, друзья мои? — донёсся до них голос капитана, который наконец-то выбрался из трюма, и вернулся к ним. — Плохи наши дела.
— Что там? — в один голос спросили Сергей и Вовка.
В их глазах всё ещё блестели наивные искорки. Они по прежнему на что-то надеялись.
— Хреново там, — Гена нахмурился. — Стрела крана пробила днище. В трюме вода.
Только теперь все увидели, что за Осиповым тянутся мокрые следы, а брюки у него намокли почти до колен.
— Чёрт возьми! — мотнул головой Серёжка. — Только не это! Пробоины нам только не хватало!
— Мы тонем? — каким-то неожиданно детским голоском пропищал Геранин.
— Мы можем погибнуть? Да? — прохрипела Лида, взглянув на капитана округлившимися от страха глазами. — Яхта идёт ко дну? Мы утонем?
Тот ничего ей не ответил.
— Спокойно. Сохраняй выдержку. Никто не утонет, — Бекас слегка встряхнул свою подругу, а затем перевёл взгляд на Геннадия. — Пробоина большая?
— Немаленькая.
— Тогда чего мы ждём?! Нужно немедленно её залатать!
— Не получится. Дыра слишком широкая. Края у неё неровные. Ко всему прочему, в ней торчит полутораметровая балка…
— Так давайте вытащим её!
— Интересно, каким образом? Мало того, что эта железка тяжёлая, так она ещё и застряла в корпусе капитально. Выдрать её оттуда без специальных приспособлений невозможно. Это исключено.
— Вот засада! И что же нам делать?!
— Люки задраиваются герметично. Эта герметичность способствует сохранению плавучести яхты. Однако, надолго нам плавучесть не сохранить, так как корпус имеет сквозную пробоину. В любом случае, нам следует прибегнуть к единственному выходу — мы должны покинуть «Гортензию». И чем быстрее — тем лучше.
— Покинуть? Как?
— Мы должны перебраться на борт этого корабля. Немедленно. Уровень воды в трюме быстро поднимается. Всем приготовиться к эвакуации, — Гена говорил это таким тоном, словно сейчас ему всё было безразлично. Словно его не волновала судьба людей, столпившихся кучкой на борту тонущей яхты. Он говорил это механически, как робот. А глаза его стали мутными и серыми, будто капитан прощался с умирающим человеком, который был ему дорог больше всего на свете.
— А как нам перебраться на борт? Тут нет ни трапов, ни верёвок! — воскликнул Вовка.
— Нужно срочно что-то придумать. Я не хочу здесь утонуть! Надо забросить канат так, чтобы он закрепился на борту этого корабля, — засуетился Сергей.
— Эй! На корабле!!! Там есть кто-нибудь живой?! Мы здесь! Мы тонем! Помогите! — закричал Иван.
— Там никого нет, — прошептала Настя.
— А вдруг есть? — покосился на неё Бекас.
— Подождите, — вдруг вспомнила Ольга. — Когда мы ползли вдоль борта, то в одном его месте находились свисающие обрывки заграждений. Они висели довольно низко. Можно было ухватиться за них руками. Если вернуться назад, то можно будет при помощи этих обрывков забраться наверх — на палубу.