Он не пьёт. Он целуется. Губы нежно ложатся на хрустальный край, как если бы ласкали губы любимой. Они слегка раскрываются, подобно распускающемуся бутону, и впускают в себя сладость чарующего пития. Немного. По капле. По глоточку. Смакуя. Наслаждаясь. Он не пьёт, чтобы опьянеть. Он пьёт, чтобы наслаждаться. Глоток сделан, и губы соскальзывают с бокала, оставляя на себе благоухающий аромат волшебного вина.
Он вновь задумчиво смотрит на этот бокал, держа его длинными, ровными пальцами, стараясь понять волшебство преломлений в его кроваво-красных стенках. Что он видит в них? Что он чувствует? Этот бледный, безумно одинокий человек, заключённый в оковы собственного разума.
Ситуация выходит из-под контроля. Чудовищный водоворот событий затянул в своё вращающееся жерло всех, включая Хо, а это значит, что реакция, порождённая страшной игрой, явила собой силу гораздо более могучую, нежели мощь власти сумеречника. К чему она может привести? Кто сумеет её обуздать, если даже Хо не властно над нею?
— А с чего ты взял, что не властно?
— Хо?! — Евгений вздрогнул, быстро повернув лицо к появившемуся из ниоткуда сумеречнику.
Хрустальные сосульки на люстре зазвенели. По ковровой дорожке, пролегающей между столиками, в его сторону неслышно двигалось тёмное существо.
— Ты всё ещё не разучился пугаться.
— Не льсти себе. Я испугался вовсе не тебя, а твоего неожиданного появления.
— Разумеется. Вижу, тебя опять потянуло на философию? Чем это вызвано? Позволь, угадаю. Ты всё ещё не можешь смириться с тем, что твой идеал так померк в твоих глазах. Ну конечно, примерная и безупречная пай-девочка Ольга взяла, и закурила сигарету. Как это можно пережить? Не представляю.
— Прекрати. Если не умеешь острить, то лучше не пытайся. Тебе не удастся испортить мне настроение.
— А разве оно уже не испорчено? Полно тебе, Евгений, не криви душой, и не пытайся меня обмануть. Я же вижу, что у тебя на душе кошки скребутся.
— Тебе-то какое дело, Хо? Убирайся. Я тебя не звал.
— Ну, как скажешь, — Хо развернулось, и также бесшумно двинулось к выходу, бросив через плечо. — Хотело поговорить о нашем общем приятеле — Сергее. Но, раз уж ты не настроен на беседу, то что поделать? Навязываться не буду.
— Подожди! — услышав знакомое имя, Евгений поднялся из-за стола. — Давай поговорим.
Хо тут же остановилось, и довольно улыбнулось.
Теперь они сидели уже вдвоём за одним столом. Два непримиримых врага. Евгений ожидал, когда Хо перейдёт к делу, но оно не торопилось раскрывать карты.
— Ты всё ещё думаешь, что она это сделала не специально, чтобы задеть тебя?
— О чём ты? А-а, опять о том, что Ольга закурила. Что ты привязалось к этой мелочи? Да, мне было неприятно, но это всего лишь пустяк. Уверен, что ей самой это не понравилось, и она больше никогда не возьмёт сигарету.
— Из подобных мелочей и пустяков довольно быстро строятся конфликты совершенно иного рода. Гораздо более тяжёлые и основательные.
— К чему ты всё это говоришь?
— К тому, что ты стоишь на пороге великих потрясений. Не веришь мне? Проверь. Способ прост. Выскажи ей, как тебе не нравится, что она курит. И увидишь, во что выльется этот разговор.
— Не буду я с ней об этом разговаривать. У нас есть что обсудить.
— Будешь-будешь, — Хо усмехнулось. — Конечно же, дело твоё. Но я бы на твоём месте всерьёз призадумалось.
Оно откинулось на спинку стула.
— Если тебя интересует моё мнение, то я полагаю, что все курильщики в мире делятся на две категории: на слабаков и дураков. Первые курят, потому что не наделены достаточной силой характера, чтобы успокоить самих себя, прийти в норму, отвлечься, снять напряжение и стресс. Вторые начинают курить, потому что считают это забавой, модой, или же поддаются принципу стадности, берут пример с других курильщиков. «Все курят, почему бы мне не начать?» Слабаки являются слабаками, потому что ищут успокоения в отраве. А дураки — дураками, потому что знают, какая это отрава, но всё равно на неё подсаживаются, хоть нужды в ней у них совершенно нет. К первой категории, в основном, относятся люди, ко второй — куклы. Все знают, что курение не приносит пользы, но все курят, потому что хочется курить. Ещё одна загадка человечества.
— Занятно рассуждаешь, Хо. Тебе бы в Минздраве работать. Я только одного не понял. Какое отношение ко всему этому имеет Сергей?
— Самое непосредственное. Ты заметил, что он не только не попытался отговорить Ольгу, но и сам отчасти способствовал тому, что она начала курить.
— Ну и что. У каждого свои взгляды на вещи.
— Не глупи, — Хо протянуло к нему руку. — И не пытайся меня убедить, что он тебя не раздражает. Ведь это же твой соперник. Не смотря на все твои старания и ухищрения, он имеет явный приоритет. Он и сейчас рядом с Ольгой, а ты — нет.
— Это временно.
— Да, неужели? Знаешь, что я тебе скажу. Женщины подсознательно тянутся к сильным и здоровым мужчинам, потому что считают их надёжной опорой, и защитой для будущего потомства. Вот и пораскинь мозгами, кого выберет Ольга: посредственного крепыша, или незаурядного доходягу-шизика?
— Ну, знаешь!
— Без обид, Евгений. Это не моё мнение, а её.
— Тем более! Какое право ты имеешь говорить за неё?
— Пожалуй, ты прав. Никакого. Но, всё же, мне не верится в твоё равнодушие к тому, что они до сих пор вместе, — поднявшись со стула, Хо обошло стол, и, наклонившись к уху Евгения, зашептало. — Только подумай, он может прикасаться к ней, ласкать её, обладать ею. Всем, чего лишён ты, он пользуется в полной мере. И она, прошу заметить, ничуть не против этого.
— Они только друзья, — оттолкнул его Евгений.
— Друзья, которые спят вместе.
— Заткнись! Мне противно тебя слушать! Убирайся прочь!
— Я уйду. Но прежде хочу выяснить одну деталь. Если тебе действительно безразличны взаимоотношения Ольги и Сергея, то зачем ты встречался с ним?
— Я просто… Я… — Евгений запнулся.
— Ай-яй-яй, — Хо покачало головой, и пощёлкало языком. — А ведь обещал мне, что не будешь впутывать посторонних лиц. И всё-таки не выдержал.
— Он ничего не знает. Я не рассказал ему…
— Какая разница? Вы общались — это главное. Пусть он считает это сном, пусть он почти ничего не понял из того, что ты ему говорил. Зато теперь он знает обо мне. И как это понимать?
— Я хотел предупредить его.
— Вот как? А может быть ты хотел не предупредить, а наоборот — отдать его мне на съеденье? Кому как ни тебе знать о том, что рассказав обо мне ты подписываешь кукле смертный приговор? Ты знал об этом, Евгений, и всё-таки поступил по-своему. Нет-нет, только не подумай, что я тебя осуждаю. Напротив. Ты поступил вполне логично и продуманно. Чёткое устранение конкурента, не пачкая рук. Мастерская работа. Вот только бы Ольга не узнала о твоём участии в устранении её жениха. Ей это вряд ли понравится. Но ты не переживай. Я тебя не выдам, — Хо подмигнуло ему. — Более того, я готово пойти тебе навстречу. Сергей будет следующим на очереди. Скоро на твоём пути не останется ни единой преграды. А хочешь, я позволю тебе лично его убить? Тебе ведь хочется этого в глубине души, признайся. Только попроси, и я это устрою.
— Какая же ты всё-таки сволочь, — со злостью в голосе ответил Евгений. — Ты всё меряешь по своим сволочным меркам. И поэтому тебе не дано понять, что чувствую я. Да, узнав о тебе Сергей подвергся смертельной опасности, но… Он бы всё равно узнал о тебе рано или поздно. Не сегодня, так завтра. Не от меня, так от тебя самого. Я предупредил его заранее, ведь кто предупреждён — тот вооружён. Да, ты право, я испытываю досаду и ревность. Я невольно завидую ему. Но эти чувства не затмевают мой рассудок. Сергей не виноват в том, что тоже любит Ольгу. Он не отбивал её у меня, и не причинял мне зла. Мне не за что его ненавидеть. Напротив, я отношусь к нему как к побратиму. Ведь мы любим одного и того же человека. Убрать соперника — логичный ход. Он свойственен животным. Лишь те, кто подчиняются инстинктам, идут на такой шаг. Потому, что они — примитивные существа. А люди, наделённые разумом, способные общаться и вести грамотный диалог, стоят выше этого.