Удерживая находящуюся в беспамятстве девушку правой рукой, левой он дёрнул верёвку, подав сигнал Сергею. Тот моментально начал тянуть верёвку на себя, предварительно обмотав её вокруг кнехта, для страховки. Чтобы Настя не ударилась головой об борт и не поцарапалась о заграждение, капитан придерживал её до того момента, пока она не миновала нижние — самые опасные участки.
— Вытягивай аккуратнее! Она без сознания! — сообщил он Сергею.
Лида начала слишком быстро карабкаться по леерам и впопыхах сорвалась с них, издав хриплый вопль, и повиснув на страховочной верёвке, удерживаемой Бекасом. Тот заскрежетал зубами от натуги, упираясь обеими ногами в край борта, но удержал свою подругу, не дав ей упасть обратно на палубу.
— Спокойнее, спокойнее! — кричал им Генка. — Не ёрзайте, как креветки! Взбирайтесь внимательнее!
Несмотря на свою щуплость, Настя была довольно тяжёлой, поэтому Сергей поднимал её с большим трудом и очень медленно. Лида же, быстро сориентировавшись, вновь развернулась к леерам, ухватилась за них руками, и продолжила свой подъём. Больше ошибок она не совершала, и Ваня без проблем затащил её наверх. Когда девушка оказалась на спасительной палубе, Сергей сквозь зубы закричал Бекасу:
— Помоги мне! Она там просто висит. Мне тяжело её тащить.
Тот сиюминутно кинулся ему помогать, и теперь они поднимали Настю уже вдвоём. Безжизненно висящая на верёвке девушка гораздо быстрее стала подтягиваться наверх. Тем временем, отвязавшись от верёвки, Лида сбросила её вниз — Ольге. При помощи капитана, та тут же стала обвязываться. Бросив взгляд на переминающегося с ноги на ногу хозяина яхты, Осипов тихо произнёс:
— Чего ёжишься? Ты следующий.
— Я? — пискнул толстяк.
Гена отвернулся, затягивая на Ольгиной талии прочный морской узел. А наверху, Сергей, Ваня и Лида, уже затаскивали Настю на палубу. Пока друзья отвязывали от неё верёвку, Серёжка метнулся ко второй верёвке. Стоило ему ухватиться за неё, как она дёрнулась в его руках, и снизу донёсся голос капитана:
— Всё! Готово! Вытягивай!
Ольга довольно умело карабкалась по леерам, и Сергей не столько вытягивал её, сколько подстраховывал от падения. Быстро переставляя руки и ноги, девушка очень легко добралась до верхнего края борта, где её тут же подхватили две пары рук и потащили наверх. Перебросив ногу через покрытый ржавчиной край, Оля перевалилась через него и, удерживаемая друзьями, опустилась на палубу с другой стороны. Не успела она опомниться, как кто-то уже начал распутывать узлы на её верёвке. Перед ней появилось лицо Лиды.
— Всё хорошо, — прохрипела она. — Ты отлично карабкалась. Ты умница!
— Приготовьтесь все, — Сообщил Иван. — Сейчас будет смертельный номер. Будем жирдяя вытаскивать. Для этой операции придётся все силы мобилизовать.
— Я бы вообще оставила этого подонка там! — фыркнула Лидия. — Видели бы вы, как он Настю ударил! Она даже сознание потеряла, бедненькая.
— Главное, чтобы верёвка не порвалась, — сказал Сергей. — Вован — туша тяжёлая. А верёвки эти — натуральное старьё. Может к нему сразу две верёвки привязать?
— Возни слишком много, — покачал головой Бекас, глядя как внизу Осипов закрепляет на толстяке страховку. — А, представь, если сразу обе оборвутся? (Он хмыкнул). А нам ещё Генку с сумками надо вытаскивать будет.
— Вытащим и одной, — махнула рукой Лида. — Ничего этой верёвке не сделается. Главное, чтобы он цеплялся за заграждение. Так будет гораздо легче его тащить. Урода жирного.
— Так. Всё. Приготовились! — Сергей посмотрел вниз. — Готовы?!
— Ещё секунду! — отозвался Осипов. — Так. Кажется всё в норме. Узлы не подведут. Теперь цепляйся за леера и подтягивайся, что есть сил. Понимаю, тебе это будет тяжеловато, но придётся поднатужиться…
— Я боюсь, что не смогу, — пролепетал Вовка. — Я не знаю, получится ли у меня.
— А куда ты денешься? Отсюда есть лишь два выхода: Наверх — на палубу, или вниз — на дно. Давай, быстрее цепляйся!
— Подожди… Сейчас… — Геранин начал глубоко дышать, очевидно, настраиваясь на решительный рывок.
— Нет времени пыхтеть! Вперёд! — толкнул его капитан.
Он дёрнул верёвку, и ребята наверху принялись вытягивать толстяка наверх. Под тяжестью грузного тела, верёвка затрещала, грозя в любую минуту порваться. Испугавшись этого звука, Владимир, уже было зацепившийся за край леерной сети, отпустил её, спрыгнув обратно на палубу, и перепугано бормоча:
— Нет, нет, она рвётся. Она порвётся в любую минуту!
— Я сказал вперёд!!! — Осипов в ярости отвесил ему гулкий пинок под зад. — Подтягивайся, толстый недоумок! Или тебе жить надоело?! Шевели задницей! Вперёд!!!
Обливаясь холодным потом, обезумевший от страха Геранин взглянул на раскачивающиеся над его головой леера и проглотил комок, подкативший к горлу. На какой-то миг его взгляд опустился ниже — к поручню, и он увидел, как уровень воды уже достиг края. Ещё несколько секунд и вода начнёт переливаться через борт. Эта картина была настолько убедительной, что у толстяка моментально открылось «второе дыхание», заглушившее страх, и подтолкнувшее его наверх — к спасительному заграждению.
— Цепляйся! Цепляйся! Мы тебя держим! — кричали ему сверху друзья.
И он решился. Оттолкнувшись от палубы ногами, Вовка подпрыгнул, и во второй раз ухватился за край грязной и шаткой сети леерного ограждения. Тросы заскрежетали, а верёвка вновь предательски затрещала, но на этот раз Геранин уже не спасовал. Болтая в воздухе ногами, он изо всех сил пытался подтянуться на руках. Четверо ребят, что есть мочи налегая на верёвку, тянули его наверх.
— Не дрыгайся! — капитан подошёл и остановился прямо под ним, подставляя свои сцепленные в замок руки ему под ноги. — Становись ногой на мои руки. Давай! Так… Теперь переставляй вторую ногу мне на плечо. Становись мне на плечи! Опирайся на них!
Владимир послушно встал ногами на его плечи. Под его тяжестью Осипов задрожал, но продолжил уверенно удерживать толстяка на себе.
— Цепляйся руками выше! Ноги переставляй на леера! Давай! — скрежетал зубами он, шатаясь под своим тяжким грузом.
Геранин нащупал ногой поперечный трос, и наконец-то зацепился за него. Медленно, но уверенно, он начал взбираться по качающемуся из стороны в строну скрипучему заграждению, болтаясь на верёвке как набитый тряпками мешок. Взглянув ему вслед, капитан вздохнул и принялся растирать свои отдавленные плечи. Он скорбно огляделся по сторонам, словно не знал, что ему следует делать дальше. Как будто оказался в каком-то безвыходном жизненном тупике.
Между дверными створками, закрывающими вход в кабину, уже вовсю струилась вода, которая незаметно и неслышно начинала покрывать палубу. Всё было кончено. В душе молодой моряк часто представлял себе подобную ситуацию. А что если когда-нибудь его судно пойдёт ко дну? От чего это может произойти? Как много раз он над этим задумывался. Ведь от морской трагедии никто не застрахован. Вопрос лишь в том, в результате чего случится эта трагедия? Он почему-то всегда был уверен, что в его случае, если подобное и произойдёт, то произойдёт лишь по вине злодейки-судьбы, а не из-за его собственной оплошности. В его былых фантазиях, морское крушение должно было выглядеть героически, с борьбой до последнего, со штормом, с непогодой, с ураганным ветром… А что было сейчас? Самая нелепая, бессмысленная и позорная из морских катастроф. Без ненастий, грома и молний. Среди штиля, при тихой погоде, безветрии. В обычном тумане. По вине глупых, недалёких и безразличных ко всему людей. Да и не только их. Он сам был виноват в трагедии ничуть не меньше их. Никакой романтики, никакой красоты и литературного трагизма. Ничего. Лишь череда глупых, постыдных ошибок, повлекших гибель его любимицы — прекрасной «Гортензии». Его мечты. Если узнают друзья и коллеги из яхтклуба, то они, наверное, поднимут его на смех. Иного отношения он и не заслуживает. Он потерял всё: любимую яхту, уважение друзей-яхтсменов, и самое главное — уважение к самому себе. Гена лишь сейчас это осознал. Он погружался в пучину вместе со своим маленьким кораблём, как и подобает настоящему капитану. Остался последний шанс спасти честь моряка…
— Ген! Гена! — окликнул его сверху голос Сергея.