— Да. Мы спаслись, — согласился Вовка. — А ведь могли и на дно пойти. Мы были в двух шагах от смерти! Но теперь всё позади. Яхта — чёрт с ней! Куплю себе новую. Главное, что мы все уцелели.
— Уцелели исключительно благодаря слаженным оперативным действиям и грамотной последовательной эвакуации! — улыбнулся Бекас. — Мы — молодцы!
— Да уж. Вы молодцы, — дрожащим голосом произнёс Осипов. — Ещё какие молодцы! Из-за вас мы оказались здесь — чёрти где! Из-за вас яхта утонула! Вы все чуть не погибли из-за вас же самих! Ну и что теперь прикажете делать, друзья?! А? Я вас спрашиваю!
— Успокойся, Гена, — выступил вперёд Сергей. — Сейчас нельзя давать волю своим эмоциям. Нужно всё хорошенько обдумать.
— Обдумать? Что обдумать?! — злобно усмехнулся капитан. — Опять думать о чём-то? Я знаю к чему приводят ваши думы! А хотите узнать, что я думаю о вас? Хотите? А вот что я думаю о вас, обо всех! Вы…
Он набрал побольше воздуха в лёгкие и принялся чесать всех присутствующих отборным русским матом. Склоняя их по-всякому, Генка не прекращал исторгать отборные ругательства без передышки, в течение десяти минут. Он вложил в эту брань все свои чувства, всю свою обиду и разочарование. Всю свою тоску и боль. Никто не смел остановить его или прервать. Для всех это было чем-то необычным и страшным. Впервые строгий и вежливый капитан, без доли стеснения, разносил их, на чём свет стоит, не разбираясь в крепких словесах и выражениях. Все понимали, что для него это был предел. Что дальше уже некуда. Ведь Геннадий Осипов потерял нечто большее, чем все остальные. Потерял безвозвратно часть своей души и своей жизни. Он клеймил их со слезами в голосе. Исполненный горечью, бессильным гневом и тоской. Он ругался не столько на них, сколько на самого себя, будучи на грани. Девушки съёжились под градом звучных ругательств. Парни стояли не поднимая глаз. Никто не произнёс ни слова, пока Геннадий не замолчал. Исчерпав весь запас ругательств, он развернулся и быстрыми шагами направился прочь по грязной палубе, на ходу пнув валяющееся на полу металлическое ведро, которое, загромыхав, отлетело в сторону. Сергей дёрнулся было вслед за ним, но Бекас схватил его за руку.
— Не ходи. Ему сейчас нужно побыть одному. Оставим его на время.
— Вот это он выдал! — криво улыбнулся Геранин. — Никогда не слышал от него таких словечек. Прямо, хоть доставай блокнот — да записывай!
— Очень смешно, — язвительно произнесла Лида. — Бедный Гена. Он так любил эту яхту. Представляю, какая это для него потеря.
— Что случилось — то случилось. Ничего не поделаешь, — грустно пожал плечами Бекас. — Мы живы. Это главное.
— Да, — прошептала Ольга. — Мы живы.
Они стояли на палубе незнакомого таинственного корабля, и ещё не знали, что их здесь ожидает. Что последует за короткой радостью спасения? Какие ещё неприятные сюрпризы заготовила для них судьба? Это был короткий миг передышки перед неизвестностью.
ГЛАВА III
Воздух был прохладен и влажен. Вокруг вновь воцарилась безликая равнодушная тишина. Море, окутанное туманом, продолжало безмятежно дремать, как будто ничего и не произошло, и лишь одинокий спасательный круг с надписью «Гортензия» да пара пустых пластиковых бутылок безмолвно покачивались на лёгкой зыби, оставшись немыми свидетелями маленькой катастрофы, произошедшей несколько минут назад. Шок, овладевший людьми за это время, постепенно отступал, уступая место трезвым восприятиям и здравому смыслу. Что было там, за туманом? Этого не знал никто.
— Господи, мальчишки, отнесите Настю в помещение, — окончательно пробудил всех призыв Лиды. — Здесь так прохладно, а она вся мокрая. И лежит прямо на холодной палубе. Она же простудится!
Наконец-то они вспомнили о своей подруге, которая всё это время лежала на палубе. Точнее, полулежала, прислонившись к заграждению. Она всё ещё была без сознания. Все столпились вокруг. Ольга присела рядом с Анастасией на корточки.
— Нужно дать ей понюхать нашатырь, — серьёзно произнесла она, приподнимая веко девушки и осматривая глазное яблоко, покрытое туманной пеленой. — В аптечке должен быть пузырёк.
— А мы её не забыли? — спросил Сергей.
— Нет. Я положила её в сумку.
— Давайте потом будем девчонку в чувства приводить! — воскликнула Лида. — Её сейчас нужно отнести в тёплое помещение. Она должна согреться. А то, пока тут сидит, запросто может воспаление лёгких подхватить, или почки застудит… Да мало ли, что может случиться на холоде?
— Лида права, — согласилась Оля. — Её надо унести отсюда. Чем быстрее она переоденется в сухую одежду — тем лучше.
— Не помешало бы сперва обследовать этот корабль, — начал было Сергей.
— Некогда!
Ребята не стали перечить. Аккуратно взяв Настю на руки, Серёжка понёс её в сторону ближайшей двери, а Лида бросилась вперёд, чтобы открыть её перед ними. Все остальные поплелись следом.
— Тебе не тяжело, Серёг? Помощь не требуется? — осведомился Ваня.
— Справлюсь, — ответил тот, осторожно неся свою хрупкую, но весьма тяжёлую ношу.
Ржавая рукоять заскрипела, и дверь нехотя открылась, впуская их в тёмное чрево корабля. Лида отошла в сторону, пропустив Сергея с Настей, и тот, с предельной аккуратностью шагнул внутрь, занеся девушку вперёд головой, чтобы нечаянно не ударить об края дверного проёма. Когда они скрылись внутри, маленькая процессия тут же вошла следом за ними. Двигались по очереди: cначала Лида, затем Ольга и Бекас. Замыкал шествие Вовка.
За дверью располагалось небольшое дежурное помещение, освещаемое лишь светом проникавшим через открытую дверь. Под ногами хрустело стекло. Оглядевшись, можно было увидеть красный пожарный щиток с нетронутыми на нём приспособлениями для пожаротушения. Возле стены стояло несколько прислонённых к ней швабр с лохматыми тряпками и два багра. По углам валялись скрученные резиновые шланги и верёвки. Также в комнате находились другие хозяйственные принадлежности: моток каната на большой катушке, висящие на стене провода и полочки с инструментами. Возле одной из стен стоял стол, похожий на верстак. На нём также валялись грязные инструменты. В правом углу располагалась труба, рядом с которой примостился бордовый ящичек с надписью «гидрант». Его внешняя стеклянная стенка была разбита, но пожарный рукав внутри оставался нетронутым, а краны — завинчены. Вокруг была пыль. Пыль, пыль, пыль… Её грязно-седой слой покрывал всё вокруг.
Осторожно перешагнув через лежащее под ногами ведро, Сергей покачнулся, слегка подбросил Настю повыше, ухватив её поудобнее, и озабоченно буркнул:
— Дверь.
Лида тут же выскочила вперёд, и открыла перед ним следующую дверь, расположенную прямо напротив входной двери, и тускло освещаемую светом, проникающим с улицы. Замок визгливо скрипнул, последовал щелчок, и очередная дверь открыла им проход в длинный, абсолютно тёмный коридор. Он был обделан коричневой вагонкой и сильно смахивал на коридор вагона СВ в поезде, отличаясь от последнего разве что существенной шириной и отсутствием окон на правой стене. Корабль определённо был пассажирским. Череда кают уходила вдаль, скрываясь в абсолютной темноте неосвещённого коридора, в самом начале которого было небольшое ответвление, ведущее налево и заканчивающееся толстой металлической дверью с мутным иллюминатором, похожей на ту, из которой они только что вышли. Судя по свету иллюминатора было ясно, что выходит она на палубу. Сергей уверенно двинулся вперёд по коридору. Никто ничего ему не сказал, очевидно потому, что никто из ребят вообще не знал, куда им следует идти и что делать.
Под ногами лежала мягкая оранжевая ковровая дорожка. Она была пыльной, как и всё остальное здесь. Поэтому, за непрошенными гостями, на ней оставалась заметная цепочка следов. В порыве волнения, Сергей упорно шёл в темноту. Вероятно, он уже сам понял, что совершает ошибку, но останавливаться и поворачивать назад почему-то не хотел. Находчивая Ольга быстро пришла ему на помощь. Приостановившись, она быстро порылась в сумке, которую тащил Бекас, и выудила из неё маленький фонарик.
— Да! Давай сюда! — тут же подскочила к ней Лида, протягивая руку. — Хорошо сообразила! А то там темно, хоть глаз выколи.
Забрав фонарик, девушка вновь упорхнула вперёд и принялась освещать путь перед Сергеем и Настей. Луч фонаря был слабоват, но всё же заставил темноту хоть немного отступить, выхватывая из неё короткий участок коридора.