У Сергея сжалось сердце. Это было последней каплей, переполнившей чашу его самообладания. Перепрыгивая через высовывающиеся из пола фрагменты тел, он бросился прочь из страшного коридора. Выбежав в центральный зал с лестницей, соединявшей все три палубы, он остановился, чтобы перевести дух. Здесь не было замурованных людей, но что-то подсказывало ему, что дальше идти нельзя. Предчувствие упорно держало его на месте.
Утерев глаза, Сергей обернулся, и увидел, что в коридоре появились какие-то странные паукообразные существа, покрытые густым ворсом. Они не преследовали его. Судя по всему, он было им безразличен. Их интересовало совсем другое. Разбиваясь на группки, твари останавливались около беспомощных пассажиров, и приступали к жестокой трапезе. Сергей хотел было броситься на помощь погибающим людям, но вдруг почувствовал, что и сам не может сдвинуться с места. Он точно прилип к лестничному поручню, и всё, что ему оставалось — это созерцать ужасное действо, творящееся в коридоре.
От криков и воплей умирающих он начал сходить с ума. Он видел, как люди пытаются отбиваться от наседающих на них монстров свободными руками и ногами. Колченогие уроды не лезли на рожон, и не становились под удар, ловко изворачиваясь, и покусывая своих жертв при каждом удачном моменте. Хуже всего пришлось тем людям, кто не имел абсолютно никакой возможности защищаться. У одного пассажира из пола торчала только голова. Напрасно он кричал, дёргался и дул на подбирающихся к нему монстров. Слегка покусав его голову со всех сторон, мутанты отгрызли ему нос и уши, после чего начали вгрызаться в череп своими крепкими челюстями.
Тем временем, их сородичи продолжали кровавую расправу над остальными людьми, оказавшимися в страшной ловушке. Душераздирающие крики поедаемых заживо дополнялись скрипучими голосами пирующих монстров, сопровождающимися мерзким чавканьем и похрустыванием. От общего скопления фантасмагорических существ отделилась одна особь, которая, методично переставляя свои суставчатые ноги-ходули, начала осторожно подбираться к Сергею. В выпученных глазах уродливого созданья поблёскивали жадные искорки. Две пары жвал, растопырившись в разные стороны, обнажили разинутую пасть, с треугольными челюстями, в которой виднелись ровные конусы острейших зубов. Четыре двухколенные лапы, с одним единственным когтем, благодаря которым тварь передвигалась, при беглом взгляде, делали её похожей на паука. Так же, сходство с пауком прибавляли две передние атрофированные лапки-педипальпы, завершавшиеся парой когтей, которые располагались под шеей, и не касались земли. Круглая голова, изогнутые жвалы, необычайно большие, круглые глаза, лишённые век, и расположенные очень близко друг к другу — сильно напоминали атрибуты паучьей внешности. На этом сходства заканчивались. Телом монстр отдалённо походил то ли на барсука, то ли на очень большую крысу с узкой сплющенной грудью и крупным, массивным тазом, лишённым хвоста. Двигаясь слегка бочком, этот диковинный гибрид паукообразного и млекопитающего приближался к замершему в оцепенении человеку.
— Не подходи, скотина! Не приближайся! — рычал парень, силясь побороть сковавший его паралич.
Ступни его отяжелели, став неподъёмными, а руки и поясница намертво приклеились к коварному поручню. Он стал таким же беспомощным, как и люди, вмурованные в коридор красной палубы. Тварь приблизилась к нему, и начала осторожно ощупывать его ноги своими недоразвитыми передними лапками. Вдруг что-то заставило её насторожиться и задрожать. Шерсть на спине монстра встала дыбом. Он отвернулся от Сергея, и, глядя в сторону коридора, начал боком, на манер краба, отступать в сторону. Как по команде, остальные существа прервали свою страшную трапезу, и бросились бежать прочь из коридора, издавая скрипучие визги. Их стая промчалась в центральный холл, обогнула лестницу с обеих сторон, и исчезла где-то позади.
Сергею сразу же стало понятно, что тот, кто прогнал жутких существ, был гораздо страшнее их всех вместе взятых. И он сейчас направлялся прямо сюда, к нему. Сгорбленная фигура, медленно волоча ноги, плелась по коридору, мимо обглоданных тел, вросших в корабль. Сергей присмотрелся, и тут же узнал его.
— Женька? Женька! Иди скорее сюда! Они меня чуть не сожрали!
Евгений с большим трудом сделал ещё пару шагов, и остановился.
— Прости меня…
— Что? Я не слышу, что ты говоришь! Говори громче, или подойди поближе! Что с тобой? Сильно Хо тебя потрепало? Где оно, кстати?
— Я здесь. Хо! Хо! Хо!
Позади Евгения, в дальнем конце коридора, показался чёрный силуэт. Пространство скривилось, точно изображение на барахлящем телевизоре, затем вернулось в первоначальный вид, но уже перестало быть таким ярким и чётким, каким было до этого.
От изуродованных тел в коридоре остались только кости, торчащие из пола и стен, словно за секунду произошедшего искажения пролетел целый год. Перешагивая через торчащие из пола скелеты, Хо направилось прямиком к своей жертве. Теперь их разделял только измождённый и вымотанный Евгений, который всё ещё продолжал стоять на пути у зловещего сумеречника. Вид у него был уже не таким боевым и решительным. Судя по осанке, он едва держался на ногах, и продолжал стоять лишь благодаря титаническому усилию воли, не позволявшей ему сдаваться. Медленно развернувшись лицом к своему врагу, он сплюнул кровавую слюну, и, облизав губы, прошептал:
— Ты не успеешь. Не в этот раз. Сорок минут осталось. Только сорок. Тебе не хватит времени, чтобы всё подготовить.
— Сорок минут? Пройдёт сорок минут, а потом что будет? Что за странная привязка ко времени? Или ты считаешь, что я исчезну как дурной сон, с первыми петухами? — Хо подошло к нему, и остановилось почти вплотную. — Скажи честно, ты сам веришь в это, или убеждаешь насмерть перепуганного дружка, которого так рьяно от меня защищаешь? Неужели ты не в состоянии понять, что даже если бы меня ограничивали твои пресловутые сорок минут, я бы всё равно уложилось в них. Ведь так даже интереснее, когда время лимитируется строгими рамками. Появляется здоровый азарт — стремление к логическому просчёту каждого предстоящего действия, чтобы оно вписывалось в располагаемый хронологический отрезок с максимальной точностью. А уложиться…
Оно склонило голову, нагнувшись к его уху, и продолжило:
–..при желании, я смогу и в сорок секунд.
— Сказал же тебе — только через мой труп! — выкрикнул Евгений, хватая Хо за горло.
Но этот выпад вызвал у сумеречника лишь приступ ухающего смеха.
— Твоя ярость достойна похвалы. Я чувствую, как ненависть кипит в твоей крови. Это возбуждающее чувство, жажда возмездия, желание биться до конца. И сколь отрадно мне признавать твою безрассудную, но замечательную решимость, столь же досадно оставлять все эти многообещающие порывы без ответа. Пока без ответа.
Оно схватило Евгения за запястье, и, оторвав его руку от своего горла, вывернуло её, заставив парня вскрикнуть от боли.
— В другой раз, Евгений. Сегодня колокол звонит не по твоей душе. Мне было весело играть с тобой в поддавки, когда мы боролись там, на полу, в полной темноте, давая тебе ложную уверенность, что ты сильнее меня. Но зачем ты, вырвавшись, повалил на меня шкаф. Неужели надеялся причинить мне какой-то ущерб? Ведь так легко было догадаться, что всё это подстроено. Шкаф не мог упасть на меня, потому что это корабельный шкаф. Он прикручен к полу намертво, на случай качки. И если он упал — значит кто-то заранее отсоединил его от пола. Ну, разумеется, проще всего опрокинуть что-нибудь тяжёлое на врага, не успевшего подняться с пола. Это в духе людей. Когда времени на раздумья у вас не остаётся, вы прибегаете к таким банальным приёмам. Именно этого я от тебя и ждало, хотя в тайне и надеялось, что ты удивишь меня непредсказуемостью подхода. Ведь ты уже знаешь, что борешься не с себе-подобным, а значит и методы борьбы должны быть иными. Ты уже пытаешься учить других, как бороться со мной, а сам, тем временем, в этом деле полный профан. Как видишь, упавший шкаф — это не тот предмет, который способен задержать меня. После того, как он эффектно грохнулся на меня, ты тут же бросился искать своего друга, опрометчиво повернувшись ко мне спиной. Твоя уверенность в том, что ты меня остановил, сыграла с тобой злую шутку. И вот мы вновь сошлись лицом к лицу. Но теперь дисбаланс сил очевиден и непререкаем. Потому что ты устал, а я — нет. Твои старания были бесполезными изначально. Я пройду сквозь тебя, и ты меня не остановишь, потому что я — воплощение судьбы! Ничего личного, Евгений, ничего личного.