Ольга выдохнула воздух из лёгких и увидела, как пар, слетев с её губ, разбился на несколько фрагментов, быстро заиндевевших и превратившихся в огромные снежинки, мягко опускающиеся на пол. Эти снежинки были сильно увеличенными копиями настоящих снежинок. Каждая из них имела свой собственный узор и форму. Необычайно красивое зрелище. Оля невольно залюбовалась такой красотой, но голоса, донёсшиеся до слуха, заставили её отвлечься. Теперь они были чёткими, звонкими и очень близкими. Девушка пошла туда, откуда они доносились.
Зал завершался тёмной безликой стеной. Факелы на колоннах слегка освещали ограниченные участки этой стены, с висящими на ней рыцарскими щитами, покрытыми жутковатой геральдикой. Оля продолжала медленно двигаться между колонн, пока те вдруг не расступились перед ней, выпустив на просторный участок зала, в дальней части которого гудел и потрескивал большой камин. Напротив камина стоял простенький столик. На нём виднелась шахматная доска с расставленными фигурами. А по обе стороны от столика, вполоборота располагались два кресла в которых сидели люди. Это их разговор привёл Ольгу сюда.
Стараясь двигаться как можно тише, чтобы не привлекать к себе внимания, девушка тихонько прокралась за колоннами, бесшумно скользя от одного укрытия — к другому, подобно тени. Любопытство подтачивало её всё сильнее. Ей хотелось подобраться как можно ближе к говорящим. Занять позицию поудобнее, чтобы всё видеть и слышать.
Зайдя слева, Ольга подошла к камину так близко, как только могла. Она даже чувствовала тепло, исходившее от него. Прильнув к ледяной колонне, девушка, затаив дыхание, выглянула из-за неё, и сосредоточилась, стараясь не упустить ни малейшей детали. Человек, который сидел к ней лицом, был ей знаком. Это был Женя. В том же самом костюме и чёрных очках, отражавших пламя камина. Его собеседник сидел спиной к Ольге, и одежда его была какой-то странной, отдалённо напоминающей монашескую рясу с накинутым на голову капюшоном.
Беседа велась спокойно и уравновешенно, но почему-то в ней всё-таки ощущалось довольно сильное напряжение. Словно любое неверное слово грозило смертью для одного из говорящих.
— Великое… Великое и мудрое творение человеческого гения — шахматы, — произнёс незнакомец тихим, немного слащавым голосом. — Игра мудрецов. Борьба интеллектов. Триумф рационального мышления. Наконец-то представилась возможность сыграть партию с действительно талантливым противником.
— Брось, — ответил Евгений. — Ты прекрасно знаешь, что я не умею играть в шахматы.
— А разве я умею? Мне ни разу не представлялся случай сыграть в них. Но я изучил правила. Ты ведь тоже их знаешь? Они простые.
— Знаю. Но играть всё равно не умею. И не буду. Тем более, с тобой…
— Будешь. И я объясню почему, — незнакомец взял с доски белого ферзя, и показал его собеседнику. — Потому, что одна фигура имеет необычайную важность для нас обоих. Это точка в нашем с тобой затянувшемся споре. Но вот после какого предложения будет поставлена эта точка, покажет наша игра. Понимаешь?
— Я… Не умею… Играть… В шахматы, — по словам произнёс Калабрин. — Ты что, меня не понимаешь?
— Умеешь. Ещё как умеешь. Знаешь, что я думаю обо всех этих «великих гроссмейстерах»? Все они уверенны в том, что умеют играть в шахматы. А вот и нет! Они лишь оттачивают зазубренные приёмы, придуманные кем-то. Запоминают гамбиты. Изучают ходы. Они — не играют, а соревнуются. Кто быстрее. Для них главное скорость, а не игра. Быстрее опрокинуть противника — вот их задача. Без чувств, эмоций и философского осмысления. Шахматы нужны не для этого. Они нужны для игры, для долгой и упорной баталии. Каждая пешка на доске — это твой солдат. Потеря очередного солдата неукротимо приближает тебя к поражению. Каждая сброшенная с доски фигура противника — это твой очередной шаг к победе. О, как это волнительно! Ощущать всю прелесть игры, обдумывать свой ход долгими часами, просчитывать каждую мелочь, осознавая, что поставлено на кон.
Он вернул ферзя на место.
— И что же на кону?
— Ты знаешь, что. Играем два к одному. Как видишь, я делаю тебе некоторые поблажки, в благодарность за достойное сопротивление. У тебя есть два варианта победы. У меня же — только один. Но мне его вполне достаточно. В случае победы, ты получаешь свободу, счастье и жизнь — независимо от выбранного варианта. Напоминаю, у тебя их два. Если же победу одержу я — тебе придётся умереть, предварительно предоставив мне кое-какую информацию, которая мне так необходима. Обещаю, что ты умрёшь легко, и без мучений. К поверженным противникам, если они достойны, я отношусь подобающе. А ты уже доказал мне, что достоин…
— Я всё понял. Только к чему эти красивые преамбулы? Ты рассуждаешь так, словно наша игра ещё не началась.
— Но ведь она действительно не началась. Как видишь, все фигуры на шахматной доске — нетронуты.
— Тогда что за спектакль был устроен тобой прошлой ночью?!
— Ах, вот ты о чём… Хо-хо-хо. Мне так захотелось поучаствовать в вашей милой беседе…
— И чуть всё не испортить! Достаточно вспомнить этот мерзкий, женоненавистнический монолог.
— Но, согласись, это прозвучало очень сильно.
— Это прозвучало отвратительно!
— Только не говори, что ты не разделял этого мнения! — повысил голос «монах».
Евгений замолчал, отвернувшись к камину.
— Ведь это правда. Тебя не прельщают женщины, кроме одной, — уже спокойным тоном продолжал незнакомец. — И та, единственная, сейчас здесь, на корабле. С нами. Я знаю. Я чувствую это. Я ощущаю непостижимую связь между вами.
— Она всего лишь моя знакомая. Бывшая подруга.
— Рассказывай эти сказки кому угодно, только не мне. Я знаю всё. Я заметил, как участилось твоё сердцебиение, когда ты узнал, что она появилась, как отреагировала на это твоя нервная система, как оживилось сознание. Ты ведь лежал в коме вторую неделю. Мне уже подумалось, что ты никогда не выйдешь из неё. Но тут появилась она, и ты «воскрес». К тебе вернулась жизнь. И теперь ты вновь представляешь интерес для меня. У меня появился новый шанс одержать над тобой победу. А у тебя — возможность получить всё, чего желает твоя душа. Не знаю каким образом, но эта девушка даёт тебе такую силу, что у меня дух захватывает от предвкушения нашей схватки!
— Я согласен сражаться с тобой до последнего вздоха… — произнёс Евгений. — Только прошу, не впутывай в это Ольгу. Оставь её в покое. Она тут не причём. Да, она мне очень нравится, она придаёт мне стимул бороться, но она не заслуживает такой участи — быть пешкой в нашей проклятой игре.
— Ты считаешь её пешкой? Ты ошибаешься. Это главнейшая фигура. Центральная. Без неё нам никогда не завершить этой игры. Поэтому, как бы ты не противился, она будет играть с нами, желаешь ты того, или нет. Она — наш игральный кубик. Непредсказуемая женская логика, от которой можно ожидать самый неожиданный результат. В этом-то вся и прелесть.
— Я тебя ненавижу!
— Прекрасно. Выбора у тебя нет. Ты конечно можешь отказаться от нашей игры, но в таком случае, твоя Ольга будет следующей жертвой. Ты не сможешь ей помочь, ну а я справлюсь с ней без малейших усилий, ты уж мне поверь… Если ты откажешься играть — она умрёт. Если ты проиграешь в нашей игре — она умрёт. Но… Эта игра даёт тебе возможность победить меня. И тогда она будет спасена. Подумай об этом.
— Я сделаю всё, чтобы раздавить тебя, сволочь!
— Одобряю твоё рвение. Ну что ж. Вчера ночью была обычная репетиция. Ознакомление. Вчерашняя ночь в расчёт не идёт. Ты встретился с Ольгой, а мне представилась возможность познакомиться с вашими взаимоотношениями. Хм… А ведь удивительно. В её сердечке тогда тоже что-то всколыхнулось. Чувствую, наша игра будет поистине великолепной!
— Если причинишь ей зло — пеняй на себя! Ты никогда не получишь того, что желаешь заполучить!
— Причинять ей зло? Если бы это было в моих интересах… Лишившись её, ты лишишься побуждения к жизни. Уничтожив Ольгу, я потеряю тебя, а значит угроблю столько драгоценных месяцев кропотливой работы. Ты окончательно закроешь от меня свою душу. А это неприемлемо. С другой стороны, когда она жива и здорова — ты более открыт и общителен. Мне кажется, что при этом, ты можешь быть очень силён, или же очень слаб. Остаётся лишь выяснить, в чём твоя сила, и в чём твоя слабость. Конечно же, я могу пойти на шантаж, но это может окончательно всё испортить. Настоящее удовольствие можно получить только от честной борьбы. Когда её исход неизвестен.