— В таком случае, чего же мы ждём? Начнём, пожалуй.
— Начнём обязательно. Сегодня ночью. Не забывай, Евгений, насколько важна эта девушка в нашей игре. Ты должен приложить все усилия. Понимаешь? Все свои усилия! Чтобы она поняла тебя. Когда она тебя поймёт — считай, что победа уже наполовину в твоём кармане. Я пока не знаю, какими способами ты будешь располагать её к себе. Мне безумно интересно. И, ты знаешь, я даже дам тебе фору. Безвозмездно. Для остроты ощущений.
— Какую ещё фору? Мне не нужны поблажки от тебя!
— Ещё как нужны. Дают — бери, бьют — беги. Вот мои условия: Я играю чёрными. Ты, соответственно, белыми. Следовательно, тебе начинать игру, и делать первый ход. Я позволю тебе сделать сразу два хода подряд. Проведи свой первый ход так, как тебе вздумается. Можешь не опасаться, я не буду вмешиваться, клянусь. Но со следующих ходов — пощады от меня не жди. Чем хитроумнее тактику ты разработаешь — тем изощрённее и ужаснее будет мой ответ. За самым блистательным белым ходом, неумолимо последует коварный и жестокий, чёрный. Поэтому постарайся как следует подготовить нашу дорогую фигуру к моему контрудару. Чтобы она не разочаровалась в тебе, если мои чары окажутся сильнее. В панику ударяться не нужно. Ведь как и в любой другой игре, ходы чередуются, а значит, после моего хода, обязательно наступит твой, и, как следствие, возможность отыграться. У тебя есть вопросы ко мне?
— Нет. Только подозрение.
— Какое же?
— Ты неспроста предлагаешь мне фору, ведь так? У тебя есть неотложное дело этой ночью. Что-то, не имеющее никакого отношения к нашему с тобой противостоянию.
— Ты успел хорошо меня изучить. Браво. Не вижу смысла отпираться. Да, у меня есть планы на эту ночь. Я выхожу на охоту. На долгожданную охоту. Мне нужны силы для предстоящей игры.
— Боже мой… Зачем? Зачем ты это делаешь?!
— Потому что я хочу есть. Я изнываю от голода.
— Не трогай этих людей! Зачем они тебе? Ты ведь борешься только со мной!
— Да, с тобой я борюсь, а на них — охочусь. Всё просто. Я — хищник, они — моя добыча. Ты называешь их людьми? Это старая привычка, или неожиданная наивность? Забудь про них, Евгений. Ты им вряд ли поможешь. Теперь только Ольга и я имеем для тебя первостепенное значение. Остальное — шелуха, тлен, пыль. Не отвлекайся на посторонние вещи. Сконцентрируйся на игре. Думай только о нас. Помни, она может тебя спасти, а я — могу тебя уничтожить… Или наоборот.
— Я буду молиться, чтобы твоя охота успехом не увенчалась, — стиснув зубы, процедил Женя. — Тварь.
Незнакомец расхохотался, и его смех разнёсся по холодному залу глухим уханьем, затухающим где-то вдалеке, среди колонн. После этого, загадочный «монах» поднялся с кресла и выпрямился во весь рост. Он был очень высоким. Гораздо выше Евгения, который также встал напротив него. Они молча смотрели друг на друга. Прислонившись щекой к колонне Ольга, затаив дыхание, наблюдала за ними. Её окоченевшие пальцы окончательно онемели, словно вмёрзли в камень. Но девушка терпела, не смея делать лишних движений, боясь, что её обнаружат. Глядя на Евгения, она заметила, что его лицо в буквальном смысле позеленело. Это был не цвет кожи, а какая-то таинственная подсветка. Зелёный свет слегка озарял контуры лица, и в стёклах его очков поблёскивали ядовитые отблески. Как будто этот свет излучался человеком, смотревшим на него, словно всё лицо незнакомца, невидимое для Ольги, на самом деле представляло один большой зелёный фонарь.
— Пожмём руки, и поклянёмся играть честно. Соблюдать очерёдность, не привлекать посторонних, сражаться достойно, — незнакомец протянул руку Евгению. — Клянусь.
Женя помедлил немного, и ответил ему рукопожатием.
— Клянусь.
— Сегодня поистине великий день, — прошептал «монах», не разрывая их сцепленных рук. — Игра, началась…
— Оля! — вдруг донеслось откуда-то из глубины зала.
Ольга встрепенулась. Она не сразу осознала, что этот зов раздавался только в её голове. Евгений и незнакомец его не слышали. И этот секундный трепет предательски её выдал. Отстранившись от колонны, девушка на мгновение оказалась на виду у Евгения. Тот её увидел, и его лицо тут же преобразилось. Это моментально заметил «монах». То ли он понял это по дёрнувшемуся мускулу на лице Калабрина, то ли успел уловить искажённое отражение, мелькнувшее в стёклах его очков.
— Нас подслушивают, — прорычал незнакомец. — Здесь посторонний!
— О чём ты? Тебе показалось! — безуспешно пытался разубедить его Женя.
— Нет, мне не показалось. Она зде-е-е-е-есь!!! — и зловещий «монах», развернувшись, метнулся к колонне, за которой пряталась Ольга.
— А ну… Назад!!! — Евгений, который всё ещё держал его за руку, стиснул её мёртвой хваткой, и что было силы рванул на себя.
Незнакомец этого явно не ожидал. Откуда у Евгения вдруг взялось столько сил? Не просто сил. Неукротимой воли. Духовной энергии. Он ведь сумел его удержать! Его самого! От такого рывка, Чёрный едва не упал на пол. При этом капюшон слетел с его головы, обнажив ужасающую личину, которой Ольга, на своё счастье, уже не видела, потому что бежала прочь, со всех ног, скользя, ударяясь об бесконечные вездесущие колонны, ища выход. Чёрный издал рык, похожий на стон, и обернулся к Евгению, прожигая своими зелёными «фарами», полными ненависти. Но теперь человек смотрел в эти безумные и ужасные глаза без страха, спокойно, чувствуя свою силу, чувствуя за что он борется, чувствуя волю к победе.
— Не трогай её, Хо. Заклинаю тебя, — произнёс Евгений, сжимая когтистую лапу сумеречника.
Рука Чёрного ослабла, но лишь на мгновение. Далее последовал дикий рывок, сопровождаемый ревущим хрипом монстра. Его рука выскочила из руки Евгения, содрав с неё кожу. Он бросил на человека последний взгляд, и развернулся в сторону убегающей Ольги. Растерянность, продолжавшаяся у него пару мгновений, вызванная неожиданным поступком Жени, была моментально развеяна вместе с остервенелым высвобождением руки. Теперь его уже ничто не удерживало, и он бросился в погоню, издавая леденящее душу уханье.
— Нееет! — вдогонку ему гневно завопил Евгений.
Но Хо уже было не остановить. Ольга бежала так быстро, как только могла. Колонны мелькали перед глазами. Кристаллы замерзающего дыхания разбивались о лицо, оставляя на нём мелкие порезы. Но она не останавливалась.
— Оля! О-оля! — нёсся навстречу ей чей-то далёкий призыв.
Вершинина начала задыхаться. Тяжесть в ногах становилась всё сильнее. Она бежала словно погружённая по колено в жидкий застывающий цемент. Девушка выбивалась из сил, стараясь не терять скорости, но двигалась она всё медленнее и медленнее, отталкиваясь от колонн, петляя между этими однообразными столбами, устремляясь туда, откуда доносился зов. А позади уже чувствовалось приближение чего-то страшного. В районе шейных позвонков Ольга ощущала его пристальный взгляд. И колонны впереди тускло освещались призрачным зеленоватым светом.
Злобное уханье: «Хо! Хо! Хо!» — обгоняло её, словно опутывало, впивалось в тело ледяными крючьями, которые тянули её назад. Она знала, что он гонится за ней. В то время как она едва передвигает ноги от тяжести, он мчится очень быстро и легко. Чёрные руки хищника поочерёдно вытягивались вперёд, хватаясь за колонны. Когти вонзались в камень, царапая и кроша его, подтягивали за собой тёмное тело, и выбрасывались дальше — к следующей колонне. Всё ближе и ближе к Ольге, уже чувствующей его дыхание за спиной.
Смрад подвального перегноя обдал её затылок, взвихрив волосы. Челюсти преследователя клацнули, и рука с растопыренными пальцами безошибочно метнулась к жертве. Из последних сил, Оля оттолкнулась от очередной колонны, и совершила заключительный рывок вперёд. Ноги уже не слушались её, будто набитые свинцовой дробью. Она приготовилась к удару сзади. Его не последовало. Вместо этого, прямо перед её лицом возник женский силуэт, который был словно вычерчен прямо в пространстве. Остановившись, Ольга зажмурилась, когда какой-то чёрный вихрь пронёсся сквозь неё, порвавшись об колонны, и рассеявшись по залу. Всё стихло. Преследование прекратилось. Только сердце гулко колотилось в груди, и чей-то образ стоял перед её глазами, пульсируя вместе с сердцебиением, пуская по воздуху вязкие круги, похожие на водяные.