Женщина засмеялась.
- Да уж, тебе там точно не место. Я... буду за вас молиться...
- Спасибо, Джена...
- Лена, повесь трубку...
Попрощавшись, девушка растерянно повиновалась.
- Что-то случилось, Деймон? - невольно отстранилась, не в силах выдержать горящий взгляд.
- Ты не ответила на мой вопрос...
- Да, я хотела бы пожить отдельно... И я хотела бы вернуться в Галерею, если это возможно. В магазин. А потом к Полу, чтобы узнать GG изнутри, как и Стефан. А потом всё же к тебе, чтобы увидеть, как ты работаешь... И я хочу учиться здесь, в Нью-Йорке. Не уверена, что поступлю в этом году, но уже завтра займусь этим вопросом. Хочу создавать украшения и, может, что-то ещё... Что-то прекрасное. Как много я, оказывается, хочу! Чтобы ты перестал пить и проводить сутки на работе, чтобы всё чаще улыбался и чтобы был только моим... Я хочу... Я хочу быть твоей. Каждой клеточкой, Деймон.
Он протянул Елене телефон:
- Тебе смс.
Девушка разочарованно взглянула на экран, ведь ей хотелось от мужчины какого-то ответа.
"Утащила Стефана в клуб, сегодня не жди".
Подняла взгляд на Деймона. Он глубоко дышал, а глаза были полны голубого пламени. По коже побежали мурашки, будто её касались, интимно и бесстыдно.
- Если в тебе осталась хоть капля сомнения, беги. Беги со всей силы. И молись, чтобы хватило скорости. Потому что отныне я буду тебя догонять.
Елена резко встала. Спазм вытолкнул из лёгких весь воздух. Дрожащей рукой положила телефон на тумбу и отступила снова.
Деймон сел, широко расставив ноги, неотрывно наблюдая за девушкой. Не моргая, почти не дыша. Потянулся в сторону - и телефон Стефана опустился рядом с её.
Стук показался слишком громким в тишине комнаты. Елена вздрогнула и снова сделала шажок назад.
- Ты боишься меня? - прищурился Деймон.
- Себя.
- Почему?
- Твои губы, - облизнулась, опустив взгляд на поврежденную ударом Стефана и её яростными поцелуями кожу, - никогда не заживут. Мне хочется твоей крови...
От улыбки, что появилась на его лице, стало не по себе: что-то первобытное, тёмное проснулось в мужчине и тут же нашло отклик в её теле.
- Я разбудил хищника? - протянул к ней руку, не разрывая плотной связи взглядов.
- Пока нет, - вложила пальцы в раскрытую ладонь, и тут же оказалась в жадных объятиях.
*****
Когда по венам течёт лава, только горячие прикосновения могут хоть ненамного остудить.
Кожа к коже.
Душа к душе...
Когда сердце рвётся из груди, только избавившись от тормозов, можно его остановить.
И снова запустить одним лишь поцелуем.
Когда балансируешь над пропастью, спасёт лишь шаг вперёд.
Прямо в неё, не глядя.
Чтобы взлететь.
Или разбиться.
Чтобы, разбившись, возродиться снова, словно феникс.
И всё же воспарить.
Отстраняться, чтобы с новым движением стать ещё ближе.
Причинять боль, даруя наслаждение...
Полотно жизни соткано из противоречий. И одно из них - любовь - сфера за пределами разумного: вне правил, вне времени и вне пространства. Когда двое остаются наедине с ней, они перестают быть собой - выпускают из глубин себя всю тьму, чтобы обрести свет...
Никакой нежности - трепет над юной хрупкостью остался позади. Ни слова о любви! Какой же бред привиделся однажды! Близость с Еленой, бесконечно желанной и безмерно любимой, ознаменовалась полной, абсолютной потерей контроля. От каждого движения сносило крышу. Любое, даже случайное прикосновение пускало бешеный разряд по телу. Хотелось подчинять, даруя безграничную свободу! И подчиняться. Только ей. И она с радостью, опьяняющей и безграничной, ощущала свою власть и бессовестно пользовалась ею, то отнимая инициативу, то позволяя Деймону вести в их своеобразном, диком, необузданном танце. Снова и снова...
*****
Это было так странно - лежать, не прикасаясь к ней: пока Елена уютно устроилась на животе, обняв подушку, он был в каком-то полуметре от любимой, вытянувшись на боку и подперев кулаком голову. Неправильно. И правильно одновременно. Потому что до сих пор она вздрагивала от малейшего прикосновения к коже. Он до сих пор загорался, мгновенно отвечая на её призыв. И их телам было плевать, что людям иногда хотя б немного нужен отдых. А дело близилось к утру...
Глаза в глаза, не в силах иногда даже моргнуть. И вдруг Елена опустила веки, нежно улыбнувшись. Поёрзала, устраиваясь поудобнее, и поморщилась, вытянув губы в прямую линию.