— Что ж Вы, Светлана, не пишете больше? Не звоните? — насмешливо вопросил Керчинский, откидываясь на спинку кресла.
Девушка закусила губу, сжимая в кулаки, сложенные на коленях, руки.
— Или Вам не понравилось? — хмыкнув, продолжило руководство, наблюдая за бурей эмоций на опущенном Светочкином лице, — мне вот так не показалось. Вы, помнится, так громко стонали и бурно кончали, прямо вот сюда, — коснулся пальцами своих губ Руслан Валерьевич.
Света, проследив за его движениями, втянула ртом воздух и непроизвольно сглотнула. Между ног предательски заныло, пикантные воспоминания обрушились лавиной на обострённые и натянутые нервы. Несчастная почти физически ощущала губы шефа на своей промежности.
Переступко заёрзала на стуле, пытаясь унять накатывающее возбуждение. Снова этому мужчине удаётся проделывать с ней всё это. Пара слов, пара пошлых фраз, и Светкины соски стоят по стойке смирно, требуя внимания, а сознание плывёт в дальние дали.
Керчинский тихо засмеялся, поднимаясь со своего места и медленно обходя стол, а далее и стул со своей визави. Света напряглась, неготовая к нападению с тыла. Остановившись аккурат за нею, Руслан Валерьевич медленно наклонился, нависая над перепуганной девушкой и опираясь ладонями на подлокотники стула. Почувствовала знакомый аромат туалетной воды и охренительный, едва уловимый запах чужого тела. Непроизвольно повела носом, прислушиваясь к этим запахам. Шеф склонился ещё ниже, касаясь волосами щеки Светы и тихо посмеиваясь. От близости и запаха Переступко вело как пьяную, она шумно задышала и инстинктивно потянулась к желаемому.
— Какая честная девочка, — произнес змей-искуситель в ухо ошалевшей подчиненной. Легонько прихватил губами мочку, двинулся вверх, зарылся носом в блондинистой макушке, — вкусная.
У бухгалтера напряглось всё, что только могло напрягаться. Сладко тянуло внизу живота. Заворачивалось томительным клубком желания. Пылало. Неискушённая в подобных играх и ласках, она млела, готовая позорно кончить только от одного голоса и запаха Керчинского. Лихорадочно вцепилась в подлокотники, откидывая голову назад, хитрющее начальство тут же прижало ладони девушки, накрывая их своими — большими и горячими, переплетая пальцы. У Переступко не получилось сдержать короткого стона удовольствия. Руки шефа, поиграв с пальцами Светы, медленно заскользили вверх, огладили плечи, шею и, сомкнувшись на подбородке, потянули вверх, заставив девушку откинуть голову сильнее, чуть выгнувшись в спине. Их глаза встретились, несчастную, словно током прошибло, качнув на стуле. Лицо Руслана находилось в опасной близости, нависало над Светкиным, сверкая серыми насмешливыми глазами. Тёмные волосы неровными прядями свисали, обрамляя идеальное, по меркам Переступко, лицо и щекотали лоб, схваченной в плен, бухгалтерши. Света облизала губы, не сводя расфокусированного взгляда с лица Керчинского, который снова ухмыльнулся и, подавшись вперед, коснулся лёгким поцелуем лба девушки, та блаженно прикрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Губы шефа переместились на прямой нос млеющей подчинённой, чмокнули самый кончик и в следующее мгновение осторожно коснулись приоткрытого, влажного рта. Света дёрнулась, застонала, не в силах сдерживать охвативший восторг.
— Тише. Не шуми, — улыбнулся ей в губы Руслан Валерьевич и втянул в свой рот нижнюю губу девушки.
Слегка прикусил и тут же принялся зализывать место укуса, крепко удерживая в ладонях девичье лицо. Прошёлся языком по гладким, ровным зубам и толкнулся им в чужой рот. Переступко тут же ответила, вцепившись в подлокотники мертвой хваткой. От Руслана пахло кофе и табаком, придавая поцелую горьковатый привкус. Свете нравилось. Целоваться в такой позе было неудобно, но это было неважно, то что творил этот мужчина с ее ртом, заставляло бедняжку выгибаться и ёрзать на стуле, как припадочную, с зудом в одном месте. Возбуждение больно выкручивало, требуя разрядки. А Керчинский имел ее рот своим языком, вылизывая, переплетаясь с языком девушки. Он сминал, кусал и вылизывал. Свету трясло. Ее никто и никогда так не целовал. Пылко, больно, страстно, до судорог в сжимающих стул, пальцах. Руслан вылизывал ее, как дурная собака, побывав во всех уголках рта подчинённой. Прикусывал, тянул, иногда отрываясь от девушки с характерным влажным звуком. Вдохнув, вновь припадал к чужим, припухшим губам. По подбородку ее стекала слюна, мокрой дорожкой опускаясь к шее. Но ее это не волновало. Света вообще потеряла связь с реальностью, потонув в ощущениях, как безумная, следуя за немыми командами Керчинского. Когда одна рука начальника опустилась ниже, приласкав пальцами влажную шею и ключицы, Света готова был расплакаться. А шустрые пальцы тем временем, огладив грудь, сжали через ткань рубашки напряжённый сосок. Переступко шумно вдохнула, оторвался от губ шефа и пискнула совсем неуместное: