Придирчиво осмотрела свой прикид в зеркале. Вздохнула. В общем и целом - пойдет. Светик никогда не была раковой красоткой. Скорее не очень симпатичной подружкой. Чуть полноватая, невысокая и немного неуклюжая. Давно перестала гнаться за стандартами красоты, стараясь принять себя такой, какая есть. Чёрные джинсы в облипку и с драными коленями, Вовка уверял, что дюже модно и стильно. Тёмно-синяя приталенная рубашка навыпуск с высоким воротом стойкой, новые белые угги — красота! Блондинистую шевелюру оставила в творческом беспорядке обрамлять розовощекое, большеглазое, по-девчоночьи наивное лицо. Сделала незамысловатый макияж, подчеркнув выразительные глаза. Сейчас она, ну никак не выглядел двадцатишестилетней офисной труженицей, которая с девяти до семи — пять дней в неделю. Скорее походила на юную, обаятельную хулиганку.
-
Сладкая булочка.
Улыбнулась самой себе, вспомнив как ее называл шеф.
Подмигнув своему отражению и прихватив с тумбочки ключи, телефон и с вешалки розовую куртку, Светка выскочила из квартиры.
До клуба добралась быстро — на такси, не став тревожить Вовку.
Народ только начинал подтягиваться, поэтому танцпол пустовал, только группка девчонок скромно приплясывала в углу. На небольшом помосте возвышалась наряженная елка, мерцали огоньки. Чувствовалось приближение праздника.На пути к светящемуся бару Светку перехватил радостно гикнувший Костян, почти впечатав ту в свою широкую грудь.
— Ступка-а-а-а! — орал парень куда-то в макушку блондинки, — ах ты ж, паскудница! Сколько лет, сколько зим! Дай я на тебя погляжу, блядская твоя морда! — и отстранив от себя Переступко, но не выпустив из рук, принялся изучать подругу взглядом.
— Такая же зараза аппетитная! Не изменилась совсем! Красивше тока стала! У-у-у-у, иди сюда, паршивка! — и снова приткнул зардевшуюся, улыбающуюся Светку к себе.
— И тебе привет, Бублик, — смеясь и выпутываясь из медвежьих объятий товарища, прохрипела девушка.
Бубликов тоже почти не изменился, отметила про себя Переступко, только, кажется, стал ещё шире в плечах. А так всё тот же коренастый, чуть лысоватый заводила, коим всегда был в универе.
Положив руку на плечо Светке и почти повиснув на несчастной, Костя потащил ту куда-то в сторону, как оказалось к столику. За которым уже потягивали спиртное Милочка Казачок и Артём Сушников. Завидев довольно колоритную парочку — Ступку с Бубликом, приветливо замахали руками. Милка вообще повисла на обоих сразу, радостно визжа.
Только сейчас Света поняла, как скучала по старым друзьям. Затисканная, но довольная умостился в удобное мягкое кресло, притянув к себе винную карту.
За распитием горячительных напитков и воспоминаниями о беззаботной студенческой жизни, время летело незаметно. Чуть позже присоединились Вовка и Илья Громов. Веселье пошло интересней. Поддатый Бублик травил пошляцкие анекдоты и любовно показывал фотки своей «ласточки», что бешеных деньжищ стоила. Его все дружно поздравляли. Алкоголь лился рекой. Казачок, захмелевшая первой, радостно обнимала «своих мальчиков». Потом плакала, обзывала их чудаками на букву М и грозила страшной расправой за то, что так редко встречаются. После анекдотов и веселых воспоминаний пошли разговоры «за щас». Народ наперебой делился новостями. Одина Светка смутно отбрехивалась обтекаемыми фразами на вопросы о своей личной жизни. О безответной любви и неудачах в личной жизни подруги, знал только Вовка.
— Как тебя такую очарова-а-ашку ещё не захту… хатхо… за-хо-му-та-ли, во! Как, Ступка? — допытывалась Милка, переместившись поближе к Переступко. Сама девушка была уже глубоко замужем и даже при детях.
— Да как-то так, — пожимала плечами блондинка, поправляя Казачок волосы.
— Ты ж такая! — неопределённо зажмурилась подруга и энергично защелкала пальцами, будто-то силясь вспомнить что-то крайне важное, — такая! Милашка, короче, — сдалась девушка, потянувшись к своему коктейлю.