Накрывшее с головой желание, заставляло Переступко выгибаться, стонать, тереться и пошло разводить ноги под Русланом, потираясь своим влажным возбуждением о истекающий смазкой член мужчины. Начальство от этого дурело, сатанело и рычало, делая ровно то, чего хотела девчонка под ним. Резко привстав и потянув пискнувшую Свету за собой, перевернул ее на живот. Просунул под девушку руку и вздернул вверх ее бедра. Стиснув зубы, прошелся своим внушительным причиндалом между чужих ягодиц, пощипывая округлые половинки. Блондинка судорожно сжимала в кулаки простынь, уткнувшись раскрасневшимся лицом в подушки.
Чуть отстранившись и перегнувшись над кроватью, Керчинский зашуршал чем-то в тумбочке. Несколько мгновений, показавшихся Свете непозволительно долгими, ничего не происходило. А потом горячие, длинные пальцы уверенно коснулись влажной, пульсирующей плоти. Приласкали.
— Расслабься, — прохрипел в ухо Переступко, прижавшийся к спине, шеф, осторожно вводя один палец.
Света выдохнула, прислушиваясь к себе, и сам толкнулся назад, насаживаясь. Тихо застонала.
— Умница. Моя умница, — зашептал Руслан, лаская девушку изнутри.
А подчинённая под ним терялась в давно забытых ощущениях, дрейфуя на волнах томительного кайфа. Когда в нее проник ещё один палец, Света выгнулся в спине, зашептав что-то нечленораздельное. Член Руслана ныл от напряжения, обильно истекая смазкой на директорскую койку. До отупения хотелось больше, сильнее, жёстче. Переступко нетерпеливо заёрзала под разгорячённым, сдерживающимся на одном честном слове, Русланом.
— Надо ещё, не хочу делать больно, — рыкнул тот, надавливая на спину любовнице, заставляя сильнее прогнуться в спине.
И сладкая пытка продолжилась. Третий палец вошёл легко, вынуждая несчастную жалобно скулить в подушку. А когда Керчинский второй рукой ущипнул напряженный сосок, сжимая тяжелую грудь, Свету подкинуло на кровати, прошив разрядом нестерпимого удовольствия и вырвав громкий протяжный стон.
Переступко кошмарило на простынях, как припадочную, заставляя орать до хрипоты и подмахивать бедрами навстречу умелым пальцам. Но это было не то! Собирая остатки сознания в кучу и всхлипывая, Света простонала:
— Русла-а-а-ан Ва-а-а-алерич, ну па-а-а-ажалста…
Бедный «Валерич» уже и сам плохо соображал, мужское естество болезненно сводило от напряжения, мозг плавился под напором искрящегося удовольствия, а расхристанная под ним и умоляющая девчонка сводил с ума. Такое откровенное доверие и желание дурманили лучше любого наркотика.
Светка же готова была сдохнуть прям там, между подушек, запрещая себе касаться собственного требующего внимания возбуждения, желая получить разрядку от ощущения наполненности внутри. И когда здоровенный, пульсирующий член втолкнулся в нее весь разом — до упора, девушка заорал дурниной, сцепив зубы на наволочке. Руслан, лихорадочно вцепившись в пышные ягодицы, принялся яростно вколачиваться в ошалевшую от ощущений девчонку. Пошлые влажные звуки и шлепки заводили ещё больше. Переступко содрогалась, сгибалась, скулила, срываясь на крик.
— Я ща-а-а-ас сдо-о-охну! — прокричала она особенно громко, вцепившись руками в деревянную спинку кровати.
Ещё пара глубоких, резких толчков, и Света выгнулась, сжимая пальцы на ногах и дёргая белокурой головой. Прошиваемая волнами экстаза, она так сильно сжималась, обхватывая член Керчинского, что тот запрокинул голову и протяжно застонал, срываясь в такой же крышесносный оргазм, подаваясь бёдрами вперёд, стиснув до синяков Светкины бока…
Обессиленно рухнул рядом со всё ещё подрагивающим девушкой, приводя в норму загнанное дыхание. Осторожно притянул Переступко к себе, переворачивая на спину и приподнимая за подбородок заплаканное лицо. Коснулся губами кончика носа, чмокнул в лоб, вытер большим пальцем мокрые щеки, заглядывая в прибалдевшие карие глаза. Аккуратно коснулся поцелуем искусанных губ.
— Ты как? — наконец спросил Керчинский, накрывая их почти сползшим на пол покрывалом.
— Ахуительно, — протянула, улыбаясь, Светка, — только ходить по-человечески ближайшие дня два не смогу.
Руслан Валерьевич хмыкнул, устраиваясь удобнее и пристраивая на своей груди блондинистую голову.
— А вы как? Ну… Вам понравилось? — смущаясь, спросила Переступко, обняв рукой вылюбившего ее руководителя.
— Очень, — коротко ответил Керчинский, чмокнув в белобрысую макушку.
— Правда? — поинтересовалась недоверчивая подчиненная, зевая.
— Правда, — заверил ее шеф, — спи.
Света ещё немного поёрзала, устраиваясь удобнее в теплых объятиях, повздыхала и вырубилась.