Тихо поздоровавшись, примостились у соседней стены. Света, борясь с внутренней дрожью и волнением, бросала полные надежды взгляды на Руслана Валерьевича. Тот лишь коротко кивнув на приветствие, не обращал на них более никакого внимания. Ни одного даже короткого взгляда. Ни жеста, ни понятного только Переступко намека. Ничего.
Вот тогда-то девушка окончательно и осознала степень своей влюбленности в начальника и такую же крайнюю степень равнодушия того к самой Светке. От горечи запершило в горле, закашлявшись до выступивших на глаза слез, Переступко шепча что-то нечленораздельное, поспешила покинуть давящую курилку.
Глупо было даже надеяться на взаимность от такого человека, как Керчинский. Светка не дотягивала до него по всем параметрам. Не вписывалась в его дорогую жизнь. Они были из разных миров, и теперь это стало очевидно незадачливой, по уши влюбленной девчонке.
Но как же от этого было больно! Драло, пекло в груди, скручивало внутренности узлом.
Вернувшись на свое рабочее место, тупо уставилась на свои ладони, шумно вдыхая. Часто заморгала. Закусила губу, гоня непрошеные слезы. Дымова молча протянула ей салфетку. Девушка принял, кивнул в знак благодарности. Сидела минут двадцать, вцепившись в стол, пережидала нахлынувшую волну отчаяния. Бедняжку даже замутило.
Доработала день на автопилоте. Домой шла пешком, вдыхая вечернюю, морозную прохладу. Декабрь в этом году выдался снежным, красивым. Хрустел под ногами сугробами и сыпался с неба крупными, пушистыми хлопьями.
Светка пристроилась на лавке в парке, засовывая озябшие руки в карманы и разглядывая проходящие мимо парочки, катающихся на коньках подростков и мамочек с колясками. Тяжко вздохнула, откидываясь на деревянную спинку скамейки и задирая блондинистую голову к небу. Прикрыла глаза. Позорненько хотелось завыть. Ну почему она такая непроходимая идиотка? Ведь был у нее уже опыт с таким же надменным типом еще в студенческие годы. Тот тоже быстро взял Светку в оборот, узнав о безответных чувствах скромной студентки. Мурыжил Переступко почти год, то появляясь, то пропадая неделями. Крутил перед Светиным носом шашни с девчонками из крутой тусовки. Наивная, все прощала, стоило горе-любовничку заявиться на пороге ее квартиры с нелепыми, пьяными извинениями и признаниями. Вся эта канитель тогда знатно вытрепала Переступко и нервы и душу. Отходила долго и мучительно. Собирала себя по кусочкам. Может поэтому спустя годы испытала симпатию к безобидному, улыбчивому айтишнику. Тот не грозил ей новыми эмоциональными качелями. В глубине души Светка понимала, что Стрельников никогда не ответил бы ей взаимностью, будучи до кончиков волос разгильдяем и бабником. Эти чувства были безопасными, и Переступко это устраивало. Пока та идиотская смска…
И снова те же грабли. Сколько раз нужно получить ими по сердцу, чтобы наконец дошло, что от таких, как Керчинский, нужно держаться подальше? Ну чего уж теперь? Теперь уже поздно. Света уже увязла в нем, как глупая муха в паутине. Была оплетена его взглядом и запахом. Тихим, чуть хрипловатым голосом. Горячими, сильными руками и постыдными, томными воспоминаниями.
Болезненно дернувшись, Переступко вынырнула из своих тягостных дум. С удивлением замечая, что парк уже почти опустел. Народу стало меньше, а улицы украсились ночными огнями. Посидев еще какое-то время, медленно потянулась в сторону дома, понуро опустив плечи.
На выходных валялась на кровати, тупо созерцая потолок под ненавязчивый шум из телевизора. Поднималась только справить естественную нужду и пожевать печенья, запивая холодным чаем.
На работе дни сливались в один монотонный, затягивающий омут. Переступко работала усердно, ни с кем более не общаясь на посторонние темы. Отвечала девчонкам сухо и сдержанно. Больше не шутила в свойственной ей манере, не проявляла прежнюю эмоциональность, что выделяла ее среди других коллег ее возраста. Она просто приходила, делал свою работу и уходила. Сидеть в парке стало теперь каждодневной традицией. Маленькой отдушиной перед возвращением в пустую квартиру, где была только она и раздирающие душу мысли.
Как-то раз, возвращаясь домой как обычно — пешком, Света шла по-новому, более длинному маршруту. В наушниках играла любимая музыка, создавая иллюзию покоя. Пока Переступко шла, ей было легче.