Она как раз остановился на светофоре, глядя по сторонам, да так и замерла, пригвожденная к асфальту очередным ударом. В дорогом ресторане напротив она заметила Керчинского. Начальник сидел за столиком у панорамного окна и потягивал вино из высокого бокала. Напротив сидела стройная, эффектная брюнетка с инстаграмным лицом. Пухлые алые губы растягивались в улыбке. Она слегка запрокидывала голову, весело смеясь, кокетливо поправляла бретельку на изысканном, вечернем платье. Руслан улыбался ей, откинувшись на стуле. Он был расслаблен и открыт. Периодически стучал пальцами по столу, зачесывал пятерней непослушные темные волосы, открывая высокий лоб. Рядом, на столе, лежал букет белых роз. Девушка как бы невзначай опустила руку на середину стола. Керчинский тут же накрыл ее своей, слегка подавшись вперед. Света смотрела на это с каким-то отстраненным интересом. А в груди все сжималось и сжималось. Давило. Наваливалось. Дышать было больно. Весь мир вокруг словно замер. Остановился. Музыка в наушниках стихла. В глазах защипало.
— Дура! Глаза разуй, жируха! Какого хера?! Обдолбанная что ли?!
Переступко словно вынырнула из оцепенения. Пару раз моргнула, смахивая слезы, и осознала себя стоящей посреди проезжей части. Машины сигналили ей, водители орали матом, сообщая эротический маршрут дальнейшего Светкиного следования. Прохожие удивленно на нее косились. Бросив короткий, полный отчаяния взгляд на ресторан, девушка наткнулась на напряженное начальственное лицо. Из-за поднятого шума все смотрели на нее, как на ненормальную, выпершуюся на дорогу в разгар движения. Всхлипнув, Света развернулась на пятках и сбивчиво извиняясь, побежала обратно на тротуар. Дальше — за угол, и вниз по дороге, не замечая ничего и никого вокруг. Главное подальше оттуда, подальше от человека, что показал ей, каково это летать. И подняв в самую высь, безжалостно шваркнул о землю.
Ревела всю ночь.
Утром еле волочила ноги по коридорам. Оказавшись на рабочем месте, первым делом распечатала типовой договор. Вписав даты и обоснуй «по собственному желанию», размашисто расписалась. Подошла к главбуху, сухо проинформировала, что отрабатывает последние две недели, и понесла листок к кадровикам.
Вернулась.
Девчонки тут же накинулись с расспросами и уговорами. Переступко отмалчивалась. Одна Галка Дымова, приподнявшись над столом, осадила коллег:
— Отстаньте. Не видите, человеку плохо.
Света воззрилась на нее с благодарностью. Даже стыдно стало, что когда-то пусть и случайно оплевала ее чаем.
Дальше работали в тишине.
Неделя пролетела быстро. Без новых приключений и потрясений. Переступко смирилась, уживаясь с обосновавшейся внутри болью. Больно было все: дышать, думать, ходить, смотреть. Краски словно выцвели. Весь большой и яркий мир схлопнулся для бедной бухгалтерши до одного единственного человека. Все вокруг на этом фоне казалось неважным и пустым, не стоящим внимания.
Девушка знала, что ее отпустит. Обязательно, нужно только время. Чтобы пережить, перетерпеть. Хотелось, чтобы как в книжках — раз и «прошло полгода». Но в жизни, к сожалению, такая функция отсутствовала. Приходилось проживать каждую гребаную секунду, испытывая весь спектр непередаваемых ощущений.
Заехавший навестить другу Вовка присвистнул, оглядев масштабы бедствия. И бардак в квартире, и раковину с немытой посудой, и осунувшееся серое Ступкино лицо.
— Светуха, че за херня? — вопрошал Самбулов, — не ершись, рассказывай давай!
И Света рассказала. Умостившись на табуретке, прижавшись спиной к холодильнику и прикрыв глаза, изливала душу, обличая боль в слова. Говорила и говорила, не замечая, как слезы чертят мокрые дорожки по щекам, падают на серую футболку, застывают мокрыми стыдными пятнами.
— Мда, угораздило тебя, однако, — выслушав подругу, прикурил Вован, — мудак твой ебарь! Я могу чем-то помочь?
Переступко отрицательно мотнула головой.
— Сама обосралась, сама и подтираться буду, — мудро изрекла блондинка, вытирая слезы.
В тот вечер Самбулов целенаправленно напоил подругу, до синих соплей. Залил той зенки по самые бровки и уложил спать, устраиваясь рядом. Следил, чтобы она хоть немного поспала. Он когда-то уже видел такое состояние у Светы и знал, что ничем хорошим это не заканчивается.
Вовка честно не понимал, как его самый близкий друг, почти сестра выбирает всегда мудаков. Прощает и терпит все, для него такая любовь была как единороги, чем-то далеким и нереальным. Однако он искренне дорожил Светой, а потому принимал ее такую, какая она есть. И с ее неуверенностью, излишней чувствительностью, доверчивостью и порой совсем неуместной добротой. Переступко готова была отдать для своих друзей все, снять последние трусы, лишь бы это могло чем-то помочь. Таких людей Самбулов встречал редко, а потому дорожил и старался соответствовать.