Дорабатывая последние деньки в ставшей родной организации, Светка рыскала по интернету в поисках работы. Страдания страданиями, а жрать хочется всегда. Да и за квартиру платить, опять же. Но в преддверии праздников, вакансии размещались неохотно.
Привычно листая рабочую почту, Света подчищала косяки, завязывала хвосты, доделывала отчеты. Когда увидела в личке письмо от «Керчинский Руслан Валерьевич» даже удивилась, испытав стойкое ощущение дежавю.
«Зайди!»
Ну вот, точно!
Письмо удалила и продолжила работать дальше. Мазохисткой Переступко себя не считала, поэтому рваться в омут с головой на общипанных крыльях любви не спешила. С нее хватало по горло и того, что творилось с ней сейчас.
Если это по работе, то пусть начальство решает все вопросы с главбухом. Если не по работе, тем паче. Все — баста!
Светка снова окунулся в работу, потеряв счет времени. Она как раз завершала телефонный разговор с продажниками, когда к ним в кабинет ввалился улыбающийся Перегуда. Подмигивая всем девчонкам и нахмурившейся преклонного возраста главной бухгалтерше, Серега направился прямиком к Переступко.
— Светлана, тебя к начальству вызывали?
Блондинка коротко кивнула, занося цифры в программу.
— Ну так чего сидим, кого ждем? — преувеличенно весело вопросил ассистент директора, дергая вихрастой головой.
— Я не пойду, — сказала, как отрезала, не отрывая сосредоточенного взгляда от монитора.
— В смысле? — опешил Перегуда, глупо приоткрыв рот.
— В прямом. Это все? У меня много работы, — нервно передернула плечами бухгалтер, стараясь держать лицо.
— Переступко, ты нарываешься! — прищурив очи, наседал рыжий визитер.
— Разве? Ну так увольте меня, — откинувшись на спинку кресла и сложив руки на груди, предложила Света. Терять ей было нечего. Еще несколько часов, и она будет свободна.
— Доскалишься, с волчьим билетом пойдешь! — отчего-то взвился Перегуда. Ему-то какое дело?
— Ваше право, — пожала плечами девушка, — главное, что пойду.
Громко хлопнув дверью, вихрастый ассистент унесся, сверкнув на прощанье обиженным взглядом. Уж не прилетит ли ему от начальства за невыполненное поручение? Может оттого и бесится. Нехорошо, конечно, но своя жопа ближе и роднее, подумала Света, возвращаясь к работе.
Девчонки молча бросали на нее вопросительные взгляды. Это раздражало.
— Что?! — не выдержала Переступко очередного любопытного взгляда Ниночки Белявской.
— Ничего, — пискнула та, отворачиваясь к принтеру.
Следующие пару часов работали без эксцессов. Правда, получили от главбуха за перепутанные папки с отчетностью за прошлый квартал. Вняли, исправились.
Тихо перешептывались, стуча по клавиатурам и щелкая мышками, когда дверь без стука распахнулась, являя самого генерального собственной персоной. У Светочки сердце ухнуло к желудку, а ноги предательски задрожали. Керчинский же обвел недовольным взглядом притихших бухгалтеров, остановившись на растерянной блондинке.
— Светлана Ивановна, выйдем! — нарочито строго велел шеф, собираясь покинуть помещение и уже почти скрываясь за дверью.
— Я не пойду, — собирая остатки самообладания, спокойно произнесла Переступко.
Девчонки навострили уши. Начальство снова замаячило в дверном проеме, недовольно взирая на нерадивую пока еще подчиненную.
— Что за детский сад, Светлана? — вопросило руководство, нахмурив брови.
Девушка пожала плечами, с силой сжимая кулаки. Внутри металось и горело, но она отчаянно лепила на лицо равнодушие. Чего ей это стоило, видела пожалуй только Галочка. Она вообще многое видела и подмечала, на что другие бы и внимания не обратили.
— Если это по рабочим вопросам, Вам лучше обсудить их с Маргаритой Федоровной, — кивнула Переступко на крякнувшую от упоминания своего имени главбуха, — всю отчетность мы передаем ей, а других причин для приватного разговора я не вижу, извините.
Керчинский смерил Светку убийственным взглядом, сложил руки на груди.
— Я не подпишу твое заявление, — твердо и снова переходя на «ты», оповестил начальник.
— Вы в своем праве, — согласилась девушка, — я уже отработала положенные две недели. Мой прямой руководитель был уведомлен и поставил свою подпись, СБ и кадровик тоже. На работу я завтра не выйду.
— Я могу дать нелестные рекомендации. С которыми в приличную организацию тебя не возьмут, — выдал следующий аргумент Руслан Валериевич.