Целыми днями Светка спала и смотрела предновогодние передачи, которыми пестрели ТВ-каналы, а вечерами пила с Вовкой. Друг почти переехал к ней, опасаясь оставлять одну.
— Эх, Ступка-Ступка, не везет тебе с мужиками, прям как мне с бабами! — жаловался Самбулов, вылавливая маринованный гриб прямо из банки.
Сегодня у них был праздничный ужин. Новый год, как никак! Шампанское, колбаса и соленья. Все под мандаринами!
— Тебя по крайней мере уродом не считают из-за того, что твоя жопа толще, чем у других, — сетовала Переступко, в этот вечер почти не пившая. От алкоголя уже тошнило, — кто вообще решил, что правильно, а что нет? Что мне теперь с собой сделать, застрелиться?!
— Не надо! — решительно заявил Самбулов и хряпнул рюмаху, — ты мой друган, братан! И я тебя уважаю! Веришь мне?! Любую уважаю! Даже если ты вдруг влюбишься в Равшана и поедешь сорок пятой женой в гарем! Хотя это лишнее…
Светка прыснула в кулак, глядя на стучащего себя в грудь Вована.
Звонок прозвучал как-то чересчур громко, отрывая двух уважающих друг друга людей от обсуждений горячих тем нетолерантности некоторых особей, уродских шапочек для бассейна и заговоре Америки, повлиявшем на повышающуюся процентную ставку за услуги ЖКХ.
Переступко удивленно взглянула на настенные часы. Кого это принесло в столь поздний час? Скоро бой курантов и все нормальные люди уже давно в своих компаниях отмечают. Из-за отсутствия глазка девушка еще что-то отвечающая Самбулову «за несправедливость» открыла дверь, да так и зависла на полуслове.
Опершись о дверные косяки обеими руками, над нею нависал Керчинский, сверкая тревожным взором. Света замерла, в груди больно дернуло. По спине пошли волны мурашек.
— Пустишь? — глядя из-под ресниц вопросило бывшее начальство.
Хозяйка квартиры молча отошла, пропуская в тесный коридор нежданного, но такого желанного гостя.
— Кого там нелегкая принесла? — вывалился из кухни датый Вовка, на ходу запихивая в рот кусок сала.
Руслан Валерьевич вопросительно вздернул бровь, глядя на притихшую Светика.
— Вовка, это Руслан Валерьевич — мой начальник. Бывший. Руслан Валерьевич, это Владимир — мой лучший друг. Настоящий, — представила мужчин друг другу Переступко.
Вовка вытер руку о джинсы и протянул для рукопожатия.
— Так стоп! — будто бы вспомнив что-то важное, воскликнул Самбулов и, не выпуская Керчиновской руки, уставился на Светку, — тот САМЫЙ Руслан Валерьевич?! — делая круглые глаза.
Девушка смущенно кивнула. Руслан в который раз вопросительно на нее уставился.
— Вон оно значит как, — протянул тем временем Самбулов, вдруг засуетившись, принялся шлепать себя по карманам, проверяя все ли на месте, — мне тут это… Пора! У меня там это, — протиснувшись мимо молчаливого визитера, Вовка принялся натягивать кроссовки, — корова не кормлена, дети не доены, жена не купана!
И уже прикрывая за собой дверь, громким шепотом, глядя только на подругу:
— Если что, звони! В лес вывезем...
И был таков.
Подруга проводила его грустным взглядом.
— Извините, он немного пьян, — прокомментировала поведение Вовки Света, — чаю?
И не дожидаясь ответа, потрусила на кухню. Загремела посудой, убирая со стола недопитую водку и соленья. Водрузила на плиту чайник. Зарылась в буфете в поисках печенья. Зашуршала пакетами. Все, лишь бы не смотреть на Керчинского. И вздрогнула, когда ее оплели сильные, крепкие руки, прижимая к горячей груди. Света замерла, шумно втягивая носом воздух. Выронила из рук батон. Руслан тем временем зарылся носом в светлые волосы, заурчал в макушку.
— Светка-а-а, — протянул мужчина, прижимая застывшую девушку к себе, — так пахнешь. С ума сойти можно. И я, похоже, сошел. — Переступко дернулась в его руках, но Керчинский только сильнее прижал ее к себе, не давая обернуться. — Погоди. Постой так. Какая же ты… Я знаю, что вел себя как эгоистичная скотина, как последний мудак. Мудак и есть. Скажи, правда любишь? Я — да.
Свету затрясло, заколошматило в чужих руках.
— Простишь меня? — продолжал тем временем Руслан, уткнувшись в девичью шею. — Я больше не обижу. Обещаю!
— А та девушка, что была с Вами в ресторане? — не веря в происходящее, спросил дрожа в его руках.
— Давай на «ты», ладно? А это, солнце, чтобы вытравить из головы тебя. Не получилось, как видишь, — признался полуночный гость.
— П-почему? — не унималась Светик, дрейфуя между бессознанкой и явью.
— Потому что запала ты мне в душу. Крепко запала. Ничем тебя оттуда не вытравишь. Я не думал, что так получится. Думал поиграюсь разок и хватит. Проучу дерзкую соплячку за ее ночные шутки. И уж никак не собирался тогда с тобой в конференц-зале... Но ты так одуряюще меня боялась. А дальше пошло-поехало. Когда ты кончила от поцелуя, я тебя чуть прямо там — в кабинете не разложил. Слышал в лифте ваш разговор, поехал как идиот в этот дурацкий клуб. Думал, увижу тебя там или нет? Когда увидел — понял, что это окончательный провал. Ты так обалденно танцуешь! Как вспомню — сразу встает.