«Кто знает» – мелькнула мысль в голове бухгалтера. И она, опасливо косясь на странного, явно веселящегося начальника, аккуратно пристроилась у стола, подперев его филейной частью.
— А ты ничего, — произнес шеф, наклонившись к уху подчиненной и вызывая у той волну мурашек, — милая девочка.
— Ась? — осоловело выдавила из себя Светка, неизбалованная мужским вниманием. Ее откровенно вело от близости этого мужчины рядом с собой.
— Что бы мне с тобой такого сделать? — почти касаясь губами уха Переступко, протянул Керчинский. Горячее дыхание вызвало новою волну мурашек и влажное томление в хлопковых трусиках с оленями, — скажи, что с тобой сделать?
— Н-н-ничего, — прерывисто выдохнула Светлана, то и дело облизывая губы. Прижимая к себе черную папку с заметками.
— Так уж и ничего? — почти шёпотом поинтересовался начальник, опуская горячую ладонь, на вздымающуюся, пышную девичью грудь, спрятанную под мятным свитером, крупной вязи.
Светка всхлипнул, но не отстранилась. Ее раздирало на части от испытываемых эмоций. Этот мужик смог завести ее только своим голосом и взглядами, такого за собой раньше Переступко не замечала. Девушку накрывали волны возбуждения, на лбу выступили капельки пота, в помещении вдруг оказалось нестерпимо жарко. Бедняжке хотелось снять жаркий свитер, но она себя мысленно одёргивала, балансируя на грани бессознанки. Внизу живота ныло и пылало, требуя срочного вмешательства.
Начальник, бросив блядовитый взгляд на свою, уже готовую ко всему сотрудницу, плавно опустился перед ней на колени. Света часто задышала, заёрзала, выронив папку и вцепившись обеими руками в столешницу. Не отрывая глаз от пылающего лица Переступко, Руслан Валерьевич осторожно вжикнул молнией на ее джинсах, приспуская. Усмехнулся, уставившись в мультяшную морду с ветвистыми рогами. Огладил возбуждение девушки, через тонкую ткань трусиков и потянул вниз резинку, освобождая “поле сражений”. Светка прикрыла глаза, смотреть вниз было стыдно, а с закрытыми глазами все ощущения обострились. Чуть двинула бедрами вперед, позволяя Керчинскому приспустить с себя джинсы вместе с трусами. Лихорадочно закусила нижнюю губу, сама мысль, что перед ней на коленях стоит никто иной, как сам гендиректор в своей офигительной рубашке от какого-нибудь неебически крутого бренда и собирается доставить удовольствие ей - Свете, казалась нереальной.
Но ощутив прикосновение горячей шершавой ладони к ноющей от возбуждения плоти, не выдержала, застонала, подавшись вперед. Снизу тихо засмеялись, а затем чужая рука осторожно скользнула между складочек, там где все пылало и пульсировало истекая. Огладил второй рукой округлые, пышные ягодицы, и девушка заскулил, выгибаясь навстречу. Когда напряженного клитора коснулся теплый, скользкий язык, у Светки перехватило дыхание, пальцы на руках и ногах скрючило, волосы прилипли к вспотевшей шее. А Керчинский принялся энергично вылизывать содержимое исподней подчиненной. Светке было так охренительно хорошо, что она готова был оставаться в этом кабинете, прижатая к этому столу вечно, лишь бы Руслан Валерьевич никогда не останавливался. А когда к языку присоединились длинные, умелые пальцы, Переступко готова была разрыдаться от охвативших ее феерических ощущений. Керчинский же осатанело принялся вращать головой, умело орудуя языком, не забывая рукой наминать покрасневшую ягодицу. Блондинку метало между столом и начальником, как шлюпку по штормовым волнам. Она стонала, всхлипывала, складывалась пополам, прижимая темноволосую голову ближе к себе, заставляя шефа работать усерднее, утыкаться носом в светлые волоски внизу живота. Ее выгибало и потрясывало. Светке чудилось, что у Руслана Валерьевича во рту орудуют сразу несколько языков, оглаживают, скользят, оказываясь везде и сразу, лишая Переступко возможности нормально дышать. Керчинский улавливал любое движение своей подчинённой, подстраиваясь, ориентируясь, как той лучше и вылизывал… вылизывал и вылизывал, до одури вращая головой, проникая пальцами глубоко в податливую плоть.
— Ачуууумеееть! — выкрикнула Света, откидывая голову назад. От напряжения сводило судорогой икры и лихорадочно сокращались мышцы живота.
Ей казалось, что она так громко стонал, что слышало всё здание. Не давая блондинистой бухгалтерше потерять состояние эйфории, Руслан поднял одну руку вверх, огладил мягкий живот, грудь, коснулся шеи. Света послушно опустила голову вниз, рука шефа прошлась по ее подбородку, очертила влажный контур припухших губ и, не церемонясь, Керчинский пропихнул в мягкий, податливый рот два пальца с ее собственным вкусом. Девушка снова протяжно застонала, послушно всасывая директорские пальцы, облизывая языком и чувствуя, что осталось недолго. Руслан Валерьевич тоже чувствовал, что девочка почти готова. Высвободив щедро обслюнявленные пальцы, быстро опустил руку, плечами развел шире чужие ноги и не раздумывая протиснул пальцы меж сжатых девичьих ягодиц. Та дернулся, взвыла, напрягаясь сильнее. Казалось, что ее сейчас разорвет от непередаваемого кайфа. И когда Светке показалось, что лучше быть просто не может, пальцы шефа огладили сжавшийся сфинктер. Ртом при этом Керчинский орудовал, как ненормальный, казалось хотел вылизать душу из незадачливой смс-террористки. И когда пальцы Руслана Валерьевича повторно очертили контур самого сокровенного, Переступко взорвалась, бурно кончая в директорский рот, содрогаясь всем телом и воя дурниной. А почувствовав особенно резкие движения пальцев внутри себя, девушке натурально показалось, что он сейчас помрёт, прямо там, на столе, с языком шефа в промежности.