Влетев в кабинет и скинув документы Анечке, офонаревшей от такой прыти, Переступко плюхнулась на жалобно скрипнувшее кресло. Попыталась успокоить дыхание и раскрасневшееся лицо. Злость, обида и разочарование устроили адскую пляску внутри тихого бухгалтера, колошматя ту на рабочем месте. Девушка и сам не понимала, откуда это всё и сразу? Злилась на себя, на шефа, на трезвонящий телефон и снова на себя. Это ж надо быть такой тупицей? Дура белобрысая! Это надо же! Это же ни в какие ворота!
От жалости к себе и своей поруганной чести, Свете позорно хотелось заплакать. А Керчинский! Этот… этот… этот конь с яйцами! Пометил, а после даже не заметил! Да и хрен с ним! Подумаешь, какие важные господа! Что, Переступко не найдет себе парня? Да как два пальца об асфальт! Не перевелись ещё любители настоящих женщин на земле русской!
— Проститутки! — совсем не по-девичьи выругалась Анечка, Светка подпрыгнула на кресле, — просила же оформлять по-человечески! А это что?! Я теперь тут ночевать должна из-за них!
Переступко облегчённо выдохнула, опускаясь обратно в кресло, убедившись, что душераздирающее восклицание было адресовано не ей, а принесённой ею коробке.
Отрезвлённая злостью и обидой, девушка относительно спокойно отработала до конца дня и не без облегчения свалила домой, предвкушая выходные.
Мысли о злостном лизуне-совратителе Керчинском больше не отдавались сладкой болью в груди. Надо было раньше с ним встретиться, думала Светка, тогда она не стал бы придумывать себе ничего лишнего, не стала бы накручивать себя, лелея зародыши хрупкой надежды.
По дороге домой зашла в супермаркет. Купила вина, мандаринов и мишуры. Весь вечер смотрела тупые американские комедии, заедала обиду мандаринами, бутербродами и шоколадом. Запивала все розовым игристым. В субботу устроила генеральную уборку в своей однушке, провозившись до позднего вечера, но вылизав всё до блеска. Уставшая, но довольная лежала почти два часа в пенной ванне. Отмокала и слушала музыку. О Руслане Валерьевиче почти не вспоминала. В воскресенье ходила за покупками, колдовала на кухне, сварганила борщ и блины. Достала елку с балкона и коробок с игрушками. Наряжала. Развешивала гирлянды. Читала новости в интернете, созванивалась с Вовкой, слушала про то, как несчастного друга заебало начальство. Сочувствовала, ее ведь тоже. Но Самбулову об этом не сказала, постеснялась. Остаток вечера провалялась перед теликом, вздыхая. Чувство умиротворения подтачивал нависший над несчастной дух приближающегося трудового понедельника. Накатила какая-то апатия ко всему. Спала, как убитая, без эротических снов и светлого образа шефа.
В понедельник трудилась, ни о чем не думая, погрязнув в цифрах по самые уши. Даже на обед не пошла. Хмуро жевала принесённый заботливыми дамами бутерброд. Была делегирована главбухом в налоговую. Там долго стояла в очереди, чуть не поругалась с какой-то презентабельного вида тёткой, что норовила влезть перед ней. На обратном пути тряслась в переполненном автобусе, прижатая мордой лица к испещренному морозными узорами стеклу напирающим народом. Собрали все пробки и светофоры. В офис вернулась затемно, еле волоча оттоптанные ноги и мысленно матеря всех и вся самыми витиеватыми словами, которые только знала. Долго ждала лифт. Погрузившись в мысли, даже не заметила подошедших сзади людей.
— А, Переступко, привет! — раздалось за спиной, напугав беднягу до стыдного писка.
Повернув голову, Света уткнулся взглядом в улыбчивое лицо Перегуды. Кивнула. Краем глаза замечая стоящего чуть поодаль Керчинского.
— Как дела у наших бухгалтеров? — не унимался вихрастый ассистент.
Светка неопределённо пожала плечами, мол, нормально.
Близость начальственной персоны за спиной нервировала. Отвесив себе мысленный подзатыльник, девушка заставил себя переключиться на разглядывание собственных ботинок и пестрого шарфа. На счастье подъехал лифт, дверцы с тихим щелчком разъехались, выпуская двух ярко одетых девиц.
Забурившись в лифт, Света пристроился в углу, нажав нужный этаж. Перегуда с Керчинским вошли следом, обсуждая какое-то совещание. Переступко старалась смотреть куда угодно, только не на них, старательно изображая похер фейс.
В кармане заорал телефон, народ обернулся на звук, Переступко принялась быстро выуживать на свет гаджет. На дисплее светился «Вовчик», нажав «принять вызов», Светлана отвернул лицо в сторону.
— Да? — почти шепотом произнесла она, прикрывая рот ладошкой, под внимательными взглядами Перегуды и короткими, равнодушными Керчинского.