«Опытом…» — Раечке тоже приходилось набираться опыта у Ольги Яковлевны из центрального салона, и как это делают научные работники, ей было интересно. Она почтительно смотрела на Кудашкина и на огромный стенд.
Но понять ей это было не под силу. На пустом стенде наверху блестели металлом буквы, в правом углу висел описок членов совета.
Раечка сделала несколько шагов по коридору.
«Комсомольский прожектор» — горел алый заголовок, в пустых реечках посвечивала все та же стена.
Жизнь била ключом.
Кудашкин попытался припомнить, встречались ли ему сотрудники комсомольского возраста. «Наверно, встречались», — он с умилением взглянул на Раечку.
Но ей надоело. Она взглянула на Кудашкина молящими глазами. До лаборатории надо было еще идти да идти. Но Кудашкин хотел показать товар лицом, он состоял во всех обществах.
«ДОСААФ» — этот стенд был насыщенным, половину доски занимала таблица с нормами ГТО, на второй половине с красочного плаката розовощекий физкультурник призывал заниматься спортом.
«Ну подождите, — кокетливо отказывалась Раечка идти дальше, — интересно».
Физкультурник произвел на Раечку впечатление. Кудашкину с трудом удалось оторвать ее от этого стенда. Интуитивно он чувствовал, что конкуренцию с физкультурником ему не выдержать.
Кудашкин впереди увидел какой-то новый стенд.
Раечка подпорхнула к нему. Кудашкин замешкался и услышал заливистый Раечкин смех. Что ее рассмешило? Он замер. «Совет ветеранов» — золотом давили массивные буквы. На пустом стенде посредине в рамочке помещалась единственная фотография.
Кудашкин глядел на нее в оцепенении. «С личного дела увеличили», — мелькнуло в голове. Раечка веселилась, она заглядывала в лицо Кудашкину, сравнивала со снимком. Внутри у Кудашкина что-то оборвалось.
— Ветеран! Ветеран! — заливалась Раечка.
Он потрогал себя за выбритый подбородок — седой бороды еще не было.
Раечка успокоилась.
— Где же ваша лаборатория, ветеран? — она поправила золотистую челочку.
Кудашкин безнадежно толкнул дверь — ему уже было все равно.
ПЕРЕЦ, ВАННА И ПОМИДОРЫ
Загар был светло-шоколадный, матовый.
Я стояла перед зеркалом, любовалась и сама себе очень нравилась.
Входной звонок прервал мое занятие. На пороге стояла соседка Ковылкина. Мы работали с ней в одном отделе. То, что она не успевала рассказать мне во время рабочего дня, она делала вечером в моей квартире, заходя за солью.
Я смирилась со своей участью.
— Который час? — без вступления спросила она.
— Половина десятого.
— Еще можно, — Ковылкина кокетливо поправила кофточку, — иду делать засолки к соседу, попросил.
«Не ко мне», — облегченно подумала я.
— О! Какой загар! Надень халат, ослепляешь. — Ковылкина завистливо причмокнула.
— Да?! Облезать начинаю. А не поздно идешь?
— Раньше не получается, дома куча дел, муж в санаторий уехал, все сама, — Ковылкина заторопилась, — бегу, Лев ждет. Она побежала вниз по лестнице.
— А соль, соль? — спохватилась я.
Ковылкина махнула рукой.
Вернуться к зеркалу я не успела. Опять звонок.
— Минуточку, — проговорила я, на ходу запахивая халат.
— Валя сказала: такой загар, и я пришел за кастрюлей. — Сосед Лев стоял в дверях, рассыпав по плечам черные кудри.
— Пожалуйста, — я подала кастрюлю, — приходите, если что надо.
Возвращаясь с работы, мы вышли с Ковылкиной на своем этаже.
— А чего это ты? — недоумевала я, — нанялась, что ли? Пусть с женой солят.
— Она в санатории, — Ковылкина с достоинством всунула ключ в замочную скважину, — а мы договорились, я — засолки, а Лев мне ванну кафелем обкладывает, сразим своих половин.
— А… — я закрыла дверь.
На другой день начальник распекал Ковылкину за ошибки.
«Опять засолка, — подумала я, — бедная, чего не сделаешь, чтобы порадовать любимого мужа облицованной ванной».
Через неделю Ковылкиной грозил уже выговор.
«Когда же это кончится? — с тревогой думала я, — и за солью не приходит».
Вечером Ковылкина зашла за солью.
— Который час? — с большим воодушевлением спросила она.
— Восемь.
— Жду Льва, я ему засолки сделала, а он сегодня обещал облицевать ванну. Сколько тушат фаршированный перец? Это его любимое блюдо, — Ковылкина сосредоточенно смотрела на меня.
— Полчаса.
— Бегу, — она заторопилась, — работы много.
Вечер был долгий и спокойный. Входной звонок разбудил меня.