– Хорошо. Но вот скажи, как вы с мужем провели вместе прошлую неделю? Что вы делали совместно?
– Много чего. Ходили всей семьёй в парк. По магазинам. Ещё у нас была семейная фотосессия.
– Я поняла. А вот вдвоём? Без детей. Скажи, у вас появился секс?
– Что ты, Лили, я так уматываюсь за день, что секс мне даже и не снится. А Терри уже, похоже, и не пытается меня расшевелить. Наверное, он тоже устаёт. Но это не главное. Главное, чтобы все были здоровы.
– Филисити, понимаешь, с появлением детей твой муж стал вытеснятся из твоей жизни. И ты забываешь, что он главный в семье. Ведь это и его дети тоже. Но он не чувствует себя нужным тебе. И он несчастен.
– Если он несчастен, то может уйти, – довольно жёстко парировала Филисити.
– Нет, ты не так поняла. Он счастлив, что у него такая семья, но несчастлив, как мужчина и как личность. Ведь вспомни, как было всё по-другому, когда у вас не было детей.
– Это было так давно, что кажется, они у меня были с самого рождения. Но да, мы проводили время только вдвоём. Но сейчас мы так не можем. Мы взрослые люди и несём ответственность. Нам не по пятнадцать лет. Беззаботное время прошло. И я живу для детей.
Ох уж эта фразочка «Я живу для детей»! Она переводится, как «да, я неудачница, я разжирела, но у меня есть дети, а ты, костлявая бездетная стерва, так и будешь одна». Ненавижу эту фразу, она говорит о комплексе неполноценности, и это ужас. Обычно женщины, которые произносят это, имеют хронический диагноз. Они считают, что после тридцати дорога только вниз. И нет, чтобы помочь себе, они лишь глубже и глубже погружаются в свои проблемы, не желая признавать их присутствие. Все беды от неуверенности в себе. И мужчины чувствуют эту неуверенность. А потом, как правило, уходят к другим не потому, что их жёны немного поправились или перестали их удивлять в постели, а потому что они лишили их уверенности в себе. А мужчинам нужно всегда бороться за сердце любимой женщины, иначе эти самые женщины им надоедают. Можете со мной не спорить, просто примите это как факт.
– Хорошо. Но почему ты отказываешься жить для себя? Точнее так: почему бы не совместить жизнь для себя и жизнь для детей? Ведь ты на многое способна.
– Да, возможно, но только когда они все окончат колледж. Примерно так.
– То есть примерно через двадцать один год. И тебе будет тогда сколько? Пятьдесят шесть? Плюс-минус. А ты соображаешь, что здоровье тебе не позволит делать многие вещи, особенно если учесть, как ты выматываешься?
– Почему? Я думаю, что буду в порядке.
– Филисити, я не могу тебе помочь, если ты сама себе не хочешь помочь. Ну же, помоги мне помочь тебе. Я верю, что в глубине души ты меня понимаешь, просто тебе немного страшно признать это. – Я наклоняюсь к ней и смотрю прямо в глаза. – Пожалуйста, услышь меня. Ну вспомни, на прошлой беседе ты согласилась, что нужно начать следить за собой. Вернуть форму и прочее. А как только вернёшь, назначить мужу свидание. Такое же, на какие вы ходили раньше.
– Я помню. Да. Но, Лили, ты не можешь понять, как я устаю. Просто дети…
– Не прикрывайся детьми. Дети – это не щит. Закрываешь ими реальную проблему. Давай освободим тебя от тяжкого бремени. Расскажи, что тебя мучает.
– Я не… не могу… – Она начинает плакать.
О! Уже что-то. Чувства пробуждаются. Ну, наконец-то…
– Можешь. Я с тобой. И не забывай, что сказано в моём офисе, здесь и останется.
– Нет, я слишком много сил потратила на то, чтобы забыть об этом! Не могу.
– Но уже поздно. Воспоминания вернулись. Тебе нужно их выплеснуть из себя. Ты в них тонешь. – Я усиливаю напор. Главное – не переборщить, иначе она опять закроется.
– Нет. Это было слишком давно.
– Но оно было. И это не даёт тебе нормально жить. Поделись со мной. – Я пододвигаюсь к ней и аккуратно беру за руку.
Она руку отдёргивает и начинает рыдать. Затем убегает в туалет и захлопывает дверь. Чёрт… Перегнула… Я была так близка… Слишком рано пошла на телесный контакт.
В течение минут пятнадцати я слышу её рыдания за дверью. Потом она умолкает. Я встаю и подхожу к двери:
– Филисити… Милая, открой дверь, пожалуйста.
Молчание.
– Дорогая, я зайду?
И вновь молчание.
– О’кей, я захожу.
Я нахожу её на полу. Она прижала коленки к подбородку и смотрит в пустоту. Сажусь с ней рядом на мягкий коврик и предлагаю воды. Она берёт стакан из моих рук и немного отпивает из него. Так мы и сидим молча пару минут, затем, когда я хотела ей предложить встать и вернуться в комнату, она начинает говорить:
– Это случилось, когда мы с Терри только встречались и у нас не было детей. Я его до жути любила. И он меня. Он сделал мне предложение, и я была на седьмом небе от счастья. Всё было хорошо, просто здо́рово. И однажды, когда он отправился к родителям в Нью-Йорк, а мне пришлось из-за работы остаться дома, я решила пойти с подругами в бар. – Она всхлипывает. – Всё шло отлично, и я уже хотела уходить домой, как столкнулась со своим бывшим приятелем, с тем, что встречалась до Терри. И как-то так получилось, что мы перебрали в ту ночь с девочками, а этот ублюдок, мастер уговоров, сделал так, что я случайно оказалась у него дома. А дальше… а дальше я не знаю, как так вышло, но мы переспали с ним. – Филисити вытерла глаза тыльной стороной ладони.