В общем, мне нужны сарафанчики. Разные. До пола и короткие. А к ним клёвые босоножки в стиле гладиаторских. Да, туфли. Где, правда, в них там ходить, не представляю, но лучше, чтобы они были. Взгляд мой падает на классические «Шанель», которые, как мне кажется, подходят под всё и такие удобные, что могу ходить в них часами. Не удержавшись, я примеряю нежно-розовое асимметричное платье и туфли. Кручусь перед зеркалом, делаю пару фото и отправляю Ричарду со словами: «Как тебе?»
И дальше, как понимаете, меня просто не остановить, в течение полутора часов с перерывами на сигарету я меряю половину гардероба и разбрасываю всё по комнате, делаю сотню фото, загружаю в Инстаграм, затем опять начинаю примерку, только теперь с украшениями, ещё курю и без сил валюсь на кровать с мыслью, что за всё время я определилась только с бельём и купальниками. Короче, я, и правда была занята.
Ещё около сорока минут у меня уходит на то, чтобы всё же собрать вещи, и примерно десять минут, чтобы подготовить косметику. И всего лишь пятнадцать минут на чемодан Ричарда. Причём в его чемодан я умудряюсь засунуть ещё одни свои туфли. Нет, я не из тех жён, которые полностью одевают своих мужей и всё такое. Слава богу, у него недурной вкус. Просто он и так придёт уставший, поэтому решаю хоть как-то ему помочь. Плюс ко всему, я знаю, как он одевается на отдыхе. Если в самом начале он влезает в какую-то майку или рубашку, то может не снимать её до самого отлёта. Да-да, суровая правда. Он говорит, что ему так комфортно и вообще всё равно.
На улице уже стемнело. Хочется что-нибудь перекусить. Звонит Ричард:
– Привет, Лил! Как ты там?
– Скучаю очень. Вот уже собрала чемоданы. А ты там как?
– Закончили операцию. Заполню быстро карту и поеду домой. Жутко голоден.
– О’кей, приготовить тебе мясо? Всё хорошо прошло?
– Да, если не считать двух остановок сердца. Но мы его вытянули. Мясо? М-м…чудесно.
– Какой ты у меня молодец.
– Я так жду нашего отпуска, – нежно говорит он. – Осталось совсем чуть-чуть.
– Я уже мысленно там. Приезжай скорее. На улице ливень ужасный, как бы в пробку не попал.
– Постараюсь быстрее. Слушай, ты положила мою красную гавайскую рубашку?
– Этот апофеоз безвкусия? Нет, я её сожгла. Ритуально.
– Ну, Лил, – он смеётся, – не вредничай. Положи. Обещаю надеть её не более одного раза. Хорошо?
– Я подумаю, – вру я, ибо я положила его рубашку, хоть она и ужасна.
– Отлично. Ну всё, я быстро доделаю дела и лечу к тебе. Люблю тебя.
– Люблю. Будь аккуратнее.
Кладу трубку и начинаю готовить. Пока отбиваю мясо, снова раздаётся звонок. На этот раз мой отец. Вот, чёрт!
– Алло, – холодно говорю я.
– Лили, привет, – доносится из трубки его голос.
– Привет.
– Как поживаешь?
– Нормально. Ты как?
– Да вот только прилетел в Лондон. Хотел поздравить тебя и Ричарда с годовщиной.
– Что же, спасибо, но она была вчера. Это, кстати, указано в приглашении, которое я тебе послала.
– Прости, милая. Наверное, где-то затерялось в почте. И тут ещё поездки…
– Я приглашала тебя и по телефону. Думаю, можно было найти время и приехать на десятилетнюю годовщину свадьбы своей дочери. Или хотя бы на саму свадьбу, на которой тебя опять же не было.
– Лили, перестань, пожалуйста. Я позвонил тебе, чтобы поздравить, а не ругаться.
– Ага, – говорю я и со всей дури ударяю молотком по куску мяса.
– Как Ричард?
– Хорошо. У нас всё хорошо.
– Может, встретимся на следующей неделе? Где-нибудь в центре.
– Мы улетаем завтра в Мексику. Так что вряд ли.
– Мексика… Мексика – это хорошо. Помню, мы с твоей мамой часто туда ездили, до того как ты у нас родилась.
– Что ты делаешь в Лондоне? – я резко меняю тему.
– Да так, по делам, плюс выступаю на одной конференции. Мне, кстати, пора уже идти. Рад был тебя слышать. Передавай от меня привет Ричарду.
– Обязательно передам. Успехов тебе.
– Спасибо. Пока.
– Пока.
Ничего не меняется. Годы идут, планета крутится, люди рождаются и умирают, а мой отец как был эгоистичным, невнимательным, практически чужим человеком, так и остался. Всю жизнь он такой, сколько себя помню. Надо же, испортил ведь настроение. Лучше бы совсем не звонил.