– Доброе, Райан, – я мило улыбаюсь.
– Как ты поживаешь?
– Да отлично, если не считать, что отпуск закончился и начались будни. Но в целом хорошо.
– Да? Отпуск? А где ты была?
– Мы с Ричардом ездили в Мексику. И скажу я тебе, там просто шикарно.
– А, вот оно что. Знаю, то же как-то давно там был. Красиво. Ну а сейчас ты как?
– Говорю же, не хочется ещё опускаться в будни, – какой-то он странный. Может, не проснулся ещё.
– Понимаю. Но в любом случае нужно что-то делать. Чем-то себя занимать. Понимаешь?
– Наверно да. – Нет, с ним явно что-то не так. А-а… точно. Вот я склеротичка. – Райан, послушай, у меня на сегодня вроде нет клиентов, ты не хочешь прийти ко мне на приём? Ты вроде хотел. Ну помнишь, тогда на нашей с Ричардом годовщине.
– Помню. Но я думал, что тебе сейчас не до этого. Ты же только что…
– Вернулась из отпуска, да. Но я же профессионал. Тем более, мы соседи. Давай после работы, заезжай ко мне. Мы поговорим.
– Ну если ты настаиваешь, то почему бы и нет.
– Отлично, тогда наберёшь меня, как будешь точно знать, в котором часу приедешь. И да, мой тебе совет, не говори жене, что ты идёшь ко мне на приём. За этим последует с её стороны слишком много вопросов, на которые у тебя пока ещё нет ответов.
– Верю. Так и есть, – странный у него всё-таки вид. Может, я чего-то не знаю?
– Ну ладно, до вечера.
– До вечера, – он машет мне рукой и отъезжает от моего дома.
За всеми этими отпусками и перелётами я и забыла о том случае в ванной моего дома. У меня вырывается непрофессиональный смешок, затем я вспоминаю, что за мою практику ещё не было такого похожего случая. Надо бы подготовиться к приёму.
Если честно, то я терпеть не могу психоаналитические клише и лечению по книгам, которым уже больше сотни лет. Я придерживаюсь личностному лечению. Многие люди похожи, но к каждому просто необходим свой подход и взгляд, несмотря на его психотип или фобию. Люди не роботы в конце концов, так что к каждому из них я подхожу только с точки зрения их личности, а не то, как они проходят тест Роршаха.
Зайдя в дом через кухню, решаю, что и позавтракать не помешало бы. Всё ещё сонный мозг предлагает мне только яичницу с беконом, на что я с радостью соглашаюсь. Пока готовлю завтрак и делаю второй латте, мимолётно вспоминаю свои лекции в университете. Как мы штудировали и изучали людей, разбив их всего лишь на несколько групп. Я тогда была с этим не согласна, а когда начала заниматься частной практикой, вообще поняла, что многое, что я выслушивала и по чему сдавала тесты, было бесполезной тратой времени. Нет, было там и много чего полезного и очень важного. Но за этими необъятными конспектами, курсовыми и прочим, терялось самое главное, что человек по природе своей – уникален и не бывает второго такого же. Даже близнецы – и те совершенно разные, несмотря на одинаковое к ним отношение со стороны родителей и окружения с самого детства. Слишком много факторов играют роль становления тех, кем мы являемся. Например, я как-то в школе сказала, что мой отец мёртв. Это было неправдой, но так было гораздо легче объяснить, почему его никогда не было рядом. Я просто не могла постоянно лицезреть, как моих одноклассников забирают из школы отцы и слушать, что они делали со своими отцами на выходных. Я же проводила всё время либо с матерью, либо одна. У отца всегда находились более важные дела. Но я точно уверена, если бы его отношение и участие в моём воспитании было бы более заметным, я, как личность, выросла бы другим человеком. Не обязательно лучше или хуже, я была бы как человек, просто другая. Но что выросло, то выросло. И понятия не имею, как это остальным, да и не важно, но я нравлюсь себе и своему мужчине. А что может быть важнее?
Позанимавшись разными утренними делами, я наконец облачилась в более-менее приличную одежду и просто заставила себя сесть за список составления дел, расписаний и прочего. Хотя, честно говоря, это очень приятно, стать вновь полезной для кого-то, а возможно, и жизненно необходимой.
Я смотрю на расписание приёма клиентов и нахожу отменённый мной приём за день до вылета.
Саймон Стэйсон, успешный адвокат с хорошей репутацией, ходил ко мне уже почти полгода. Его проблема была далеко не быстрорешаемой, плюс ко всему он часто отменял визиты, что затягивало лечение. Саймон страдает несколькими видами паранойи, но самым тяжёлым для него является ипохондрическая паранойя. Лечение проходило бы гораздо быстрее и действеннее, если бы он послушался меня и взял себе хотя бы месячный отпуск на рекомендуемым мною ему курорте. Но когда он в течение двадцати минут описывал мне свой распорядок дня, а также упомянул, что у него три бывшие жены и у каждой по ребёнку, плюс то, что если он пропадёт хотя бы на два дня, то его коллеги с радостью найдут способ, чтобы убрать его с поста старшего партнёра фирмы, я поняла, что путь наш с ним будет долгим и тернистым.