Честно говоря, я бы не поставила бы на их с Питером отношения. Слишком они разные по характеру. Но кто я такая, в принципе, чтобы решать? И порой в отношениях с каким-то человеком люди открывают сами себя по-новому. Даже для них самих это становится сюрпризом. И сейчас, сидя напротив Мэй, я отчётливо вижу, что в её глазах уже нет той взбалмошности, из-за которой она постоянно попадала в проблемы. В её голове безостановочно кружат мысли и воспоминания, и я готова поклясться, что они о Питере. Интересно, а что сам Питер думает обо всём об этом? Надо будет выпытать у Ричарда. Мужчины ещё те сплетники и не могут удержать это в себе, если им интересно или важно.
– Так что, вот так я попала, – говорит Мэй и отпивает из бокала. – Сама не могу до конца поверить в то, что влипла по самые брови в эти отношения. И не выбраться мне из них. Слишком они засасывают. Но знаешь, приятно так. Как большой и мягкий диван в воскресенье, под фильм с Коснером и мороженым.
– Прекрасно тебя понимаю, дорогая. И ты права, не вылезти из этого. Да и не надо, если честно. Как раз, что тебе нужно, так это ценить каждый момент, и пока никто не видит, победоносно поднимать руки вверх и радоваться, что всё это происходит именно с тобой.
– Да, только вот страшно, Лил, мне. Вдруг проснусь как-нибудь на его плече, а мне уже не будет так от этого радостно. Или ещё хуже, если он проснётся с такой мыслью. Это будет очень больно и грустно.
– Ну а зачем тебе так думать? Мысли, знаешь, такая штука, которые могут воплотится в реальность, если слишком много думать. Лучше думай о хорошем и будь на хорошей такой, позитивной волне, чтобы не притягивать негатив и не позволять дурным мыслям завладеть тобой.
– Легко тебе рассуждать, когда ты психоаналитик и можешь разложить любой хаос в своей голове по полочкам. А мы, простые смертные, вынуждены вгонять себя в депрессии, лёгкий алкоголизм, бесполезный самоанализ и конечно же тихую истерию во время приёма душа.
– Или ты всегда можешь позвонить подруге.
– Да, мне повезло! – Мэй салютует мне бокалом, – Ладно, к чёрту меня. Расскажи лучше, что у тебя происходит. Как ты?
– Да говорю же, в какой-то прострации всё ещё. Вроде и начала немного работать, но всё ещё где-то там. На тёплом песочке Мексики. Лежу себе такая, коктейли потягиваю, загораю, а Ричард где-то рядом, смотрит куда-то вдаль. И никуда мы не спешим, и ещё так много дней нам отдыхать, а вечером мы пойдём гулять, держась за руки, есть много разного и вкусного, подкалывать друг друга, смеяться и целоваться, словно мы только что начали встречаться. Где-то там я, и так лень быть в этом холодном городе. Хочется опять вернуться. Но хотя знаешь, в отпуске я поняла, не важно, где ты и что делаешь. Главное – с кем. Потому что, когда я поехала в Мексике на дайвинг без Ричарда, мне было скучновато, если честно. Ему нездоровилось тогда. Но через пару дней, когда ему полегчало, мы поплыли вместе и было гораздо веселее. Даже казалось, что вода в море была ещё более чистая и прозрачная. Кстати, я там в такую странную историю попала, когда без него поплыла. Он в отеле остался. Сейчас ты обалдеешь…
– Хватит! – неожиданно резко и громко оборвала Мэй.
– Чего хватит? – Я вопросительно подняла брови.
– Говорить это.
– Что это? – странно как-то. – Про отпуск? Ну дорогая, не переживай, и вы с Питером полетите. Не торопи события. Мы с Ричардом столько подарков тебе привезли.
– Лили, пожалуйста, остановись, – говорит Мэй, смотря куда-то себе под ноги.
– Да объясни, что такое-то?
– Хватит говорить о Ричарде так.
– Как так? – ничего не понимаю. Как будто она ревнует.
– Ты говоришь о нём так…, – она запинается, – ты говоришь так, словно…
– Да как я, чёрт тебя подери, говорю? Я заикаюсь, что ли?
– Ты говоришь о нём так, словно он всё ещё жив, – выпаливает она скороговоркой, но так и не поднимает на меня взгляда.
– А как я должна о нём говорить? – спрашиваю я у неё абсолютно охрипшим и растерянным голосом. Что-то я не понимаю её.
Может, она снова стала принимать запрещённые транквилизаторы?
– Лили, прости, я долго терпела. Слишком долго, видимо. Но пожалуйста, вернись к нам. Выйди из своего выдуманного мира. И вспомни наконец, что мы похоронили Ричарда почти месяц назад. Вспомни, как мы стояли с тобой рядом у его могилы. Умоляю, не убегай от этого. Мы все потеряли Ричарда, мы не можем потерять тебя.