Я этого не поняла, скорее наоборот. Появился азарт, которого не было раньше. Мне очень хочется чего – то добиться самой. Если сейчас выйду замуж, рожу, то так и останусь дочкой Мурата Алеева. Вроде была, что – то делала. Что именно? Да бог его знает.
Столько времени на учебу затрачено. Дел было много, но здесь – ни одного. Навряд ли с Кавказа вести дойдут. Вся надежда будет на Сёму, если на свадьбе напьется до нужной кондиции, может чего и расскажет.
Не хочу я всё так.
Отрываю голову от пола и на стену смотрю. Надо же быть такой неудачницей. Зато пар выпустила, слегка полегчало.
Что сказать жениху не придумала, но поговорю с ним обязательно. Начинать семейную жизнь с такого – нельзя. Хорошим не закончится однозначно.
Сажусь на полу. Немного страшно и больно. Страшно от того, что в одночасье вся жизнь может испортиться, по чьей – то прихоти, больно от того, что процесс этот запущен.
Никогда раньше я ничего не разбивала. Телефоны, тарелки, всё целое оставалось, даже в моменты, когда во мне миллионы вулканов взрывались. Это было так давно, можно сказать, что не правда.
Много лет назад, одна из девушек Димы фото с ним в социальных сетях выставила, на нем они целовались. Удалила она его быстро, предполагаю, что Дима заставил, он не любитель такого. Но я сохранить – то успела. Смотрела часами и плакала. Плакала и снова смотрела. То чувство, горящего сердца помню даже сейчас.
Сейчас примерно так же хреново. Грудная клетка болит.
Выхожу из своей ванной, в домашнем костюме и с тряпкой. В моей спальне папа стоит, руки в карманах. Мной не доволен?
- Стену в полете не различил? – спрашивает, кивая на обломки некогда птицы.
- Полеты дело опасное, пап, - пожимаю плечами. Опускаюсь, чтобы собрать. Спасибо хоть радиус поражения не велик.
- Малышка, я тут подумал, - смотрит на меня, как убираю, - Перенес все дела. Хочу вместе с тобой побыть. Зачем столько денег, если процесс из заработка единственного ребенка лишает? – вопрос риторический, ответа моего он не требует.
Папа в очередной раз меня спасает. Рядом с ним при желании себя не накрутишь.
Глава 12
Папа маринует мясо, а я неотрывно слежу за движениями его рук. Завораживает. Сколько себя помню, даже когда мама была жива, мясо готовил отец. В этом деле он, как рыба в воде.
Есть вообще что – то, чего он не может? Нет, такого я за свою жизнь не обнаружила.
Мы находимся в нашей летней беседке, он готовит, я сижу в деревянном кресле – качалке, поджав под себя ноги, качаюсь, то туда, то сюда. Мне так хорошо, словно вчера и не было той истерики. В воздухе витает аромат детства. Так мы проводили каждый выходные. Один выходной, по воскресеньям папа работал, раньше, только дома. Вот и сейчас для меня освободил свое ценное время.
В голове загорается индикатор совести.
- Пап, может надо чем – то помочь? Лук там какой – нибудь почистить, порезать…
- Отдыхай, мой ребенок. Поплакать еще успеешь, - папа легонько отшучивается.
Когда была мелкой, думала, что он мне не доверяет такое пустяковое дело, сейчас понимаю, это просто забота, одна из её интерпретаций.
- Что хочешь на разогрев? Гуся или шашлык из баранины? – смотрю на стол, перед нами. Это не гусь, это гусище.
- Ты думаешь, после этого монстра в нас еще шашлык поместится?
Папа с лёту улавливает, чего я больше хочу. Пододвигает к себе обсмаленную тушку гуся. Ловлю каждое его движение. Как точит нож, делает множество надрезов на коже, начиняет его яблоками, гранатом и сухофруктами, зашивает и начинает наносить маринад. Может быть, смотреть за тем как он готовит, могу безотрывно. Папа делает это не часто, но напоминания о рецептах ему не нужны. Если его спросить, он скажет руки всё помнят.
- Ляльчик, у тебя вид такой, будто ты его прямо сейчас проглотишь, - посмеивается папа.
Поднимаю на него глаза и смеюсь.
- Мне просто нравится, боюсь упустить момент, когда ты крюк в него засунешь и в тандыре подвесишь.
- Моя добрая девочка. Когда ты была маленькой, я боялся при тебе птицу разделывать. Травм чтоб детскую не получила. Зря боялся? - поднимает на меня лаза, я смеюсь.
- Не знаю, где дорожка свернула не туда, - пожимаю плечами.
Папе становится очень весело.
- Она свернула именно туда, куда надо. Понял это, когда мне из школы позвонили и сказали, что ты двух парней «избила». Смешные. Ты, моя маленькая хрупкая девочка, и два каких - то придурка. В тот день у меня впервые от души отлегло.
Он облокачивается на стол сжатыми в кулаки, ладонями, костяшки пальцев столешницы касаются. Смотрит на меня с теплотой, она неподдельная греет самую душу.