Чтобы усилить эффект, я протягивал через её тонкую шею шёлковую удавку, постепенно стягивая её всё крепче и крепче с каждым толчком на её белоснежном горлышке, пока Юна не начинала хрипеть и биться в конвульсиях, а мой огромный фаллос уже раздирал её тело изнутри, не помещаясь в нём и разрастаясь до гигантских размеров, как раковая опухоль. И чем дольше не ослаблял я стяжку, тем сильнее и слаще сжималось внутри её маленькое, специально созданное для меня, тело. Моя раскалённая головка, как маленькая ручная граната, взрывалась в её влагалище на тысячи кусочков, вонзаясь в её матку острыми горячими осколками. И вот, в один из таких моментов пожаловал мой отец, просто постучав в дверь и сообщив, что ждёт меня внизу в столовой.
Ну что же, это было странная встреча. Я приказал своей юной рабыне оставаться в спальне, пока сам, наскоро приведя себя в порядок и одевшись, спустился в нашу тяжеловесную, убранную в классическом стиле столовую, в который в последний раз я обедал втроём ещё с Юной и Ричардом. Мы чинно сидели с отцом за столом, пока наша служанка расставляла перед нами тарелки и раскладывала на них только что доставленные из лучшего ресторана Лондона блюда. Мой папа, в обычное время немногословный, и сейчас был неразговорчив, молча отрезая куски ростбифа и методично прожёвывая их, рассматривая меня, как какой-то музейный экспонат.
– Ну что же, полагаю, что каникулы закончились, – наконец тяжело произнёс он, отодвигая от себя тарелку. – Я думаю, тебе пора поступить в университет и начать проходить стажировку в одной из моих компаний. В любой, в какой пожелаешь, – и я молчал в ответ, потому что отец был единственным человеком, от которого я полностью и целиком зависел. Лиши он меня денег и содержания, и я не продержался бы на плаву и дня. Но что самое страшное, я не смог бы содержать свою рабыню, которая тоже, хоть и была нечеловеческой сущностью, всё равно нуждалась в крыше над головой и пропитании.
Он посмотрел на меня, и куда-то в бок и за спину, и его взгляд остановился на какой-то точке.
– Добрый день, сэр, – услышал я, и понял, что забыл запереть комнату.
Юна тем временем спокойно и непринуждённо села справа от меня, и наша экономка бросилась в кухню за дополнительными приборами. Я совершенно не знал своего отца, но даже сейчас я был поражён метаморфозами, произошедшими с ним. Обычно очень грубый, самоуверенный и громкий, теперь он едва ли сказал и пару предложений за весь вечер, не стесняясь уставившись на Юну, которая, казалось, совершенно не обращала ни на него, ни на меня никакого внимания. Впрочем, как и обычно. Я изучил ей за это время достаточно, чтобы понимать, что эта девка абсолютно бесчувственна, как кусок гипса, и только умело найденные мною её болевые точки способны были завести в её холодном рыбьем нутре тайные пружины, превращающие её в лучшую в мире секс-игрушку.
Молчаливая и безучастная, она смогла поразить моего искушённого и циничного отца своим полным равнодушием к его несметным богатствам и власти, о которых, наверняка она имела представление. Но она всё так же кивала невпопад репликам за столом, мыслями своими погрузившись в ледяные глубины северных морей, где обитала её душа. После семейного ужина, немного успокоенный тем, как он прошёл, и уже сам себя убедивший, что мне лучше пойти учиться и работать, как предлагал мне отец, чтобы все вечера и ночи проводить со своим белоснежным эльфом, мы поднялись в мою спальню, где в тот вечер я ограничился лёгким восхитительным минетом. Я просто немного стягивал на шее девчонки свой кожаный ремень, пока мой член утыкался прямо в начало её пищевода, вызывая бесконечные спазмы, обволакивающие меня своими ритмичными плотными кольцами. После этого она некоторое время лежала на кровати как мёртвая, и из её полуоткрытого рта вытекали тоненькие струйки слюны, перемешанной с моей спермой, а я рассматривал свой огромный вздыбленный член, снова почти выросший до потолка с пульсирующими на нём венами.