Так уже мне повезло, что я оказался окружен отпрысками самых знатных и богатых семей Великобритании, для которых я был необычным и экзотическим русским. Не буду вам рассказывать о нашем быте и буднях: мне кажется, об этом не упомянул в своих опусах только ленивый публицист. Одно только могу добавить, что, безусловно, когда столько мальчиков возраста пубертата собираются вместе под одной крышей, здесь сложно избежать всех сопутствующих проблем соперничества и взросления. В общем, я получил классическое аристократическое образование, открывающее мне двери лучших университетов Британии и мира, но был за эти годы совершенно лишён обычного будничного общения с ровесницами.
И в первый же день после моего выпускного мы отправились с моим лучшим другом Ричардом отпраздновать нашу свободу и взрослую жизнь в одно из респектабельнейших и стариннейших заведений Лондона – салон миссис Бриджстоун. Надо отметить, что это хотя и совершенно современное по духу и ассортименту услуг заведение, старалось хранить традиции Викторианской эпохи, и даже издавало специальный альманах, в котором подробно и в красках расписывало свои фирменные «блюда».
Так, в нём говорилось об одной из девочек салона: «Сладкая, как облачко сахарной ваты, Мишель, буквально тает в жарких руках клиента, делая ваше общение поистине незабываемым. Приехавшая к нам из самого сердца Парижа, и распробовав истинный вкус Англии, она не смогла оторвать свои нежные, как свежие бриоши, губки, от так впечатливших её крепких мужских тел здесь, в Лондоне. Мишель просто обожает всё новое, и не боится смелых ласк и экспериментов, и, не удивляйтесь, если единственные слова, которые вы услышите от неё, будут «ещё, милый». У неё голубые глаза и высокая грудь третьего размера, которую она даст вам потрогать, пососать и потискать. Её любимые цвета: розовое золото и пудра, а любимый напиток – шампанское. Попробовав Мишель, вы попробуете на вкус саму Францию, и возможно, вам даже не понадобится туда съездить, чтобы полюбить её…», и так далее в таком же духе. Я пролистал равнодушно этот бездарный журнал, который, по всей видимости, очень заводил всех остальных покупателей, которые читали его с упоением, предвкушая своё блюдо на вечер.
Меня в мои двадцать лет мало что могло удивить и возбудить: не забывайте, что я был сыном чрезвычайно богатого человека, и мой отец практически не ограничивал меня в средствах, и я всегда мог купить себе самую дорогую шлюху. Что я и делал иногда, чтобы не прослыть в компании «не таким». Но секс для меня был каким-то совершенно механическим неинтересным занятием, словно меня обязали разучивать скучные унылые гаммы в музыкальной школе, способные убить даже самое острое желание. Повторюсь, что в то время, как я мог практически когда угодно вызвать самую горячую и лоснящуюся девочку любого размера, цвета кожи и формы к себе в комнату в общежитие за деньги, и сделать так, чтобы она у меня с упоением отсасывала мой вялый член сутками напролёт, я совершенно не знал, как можно познакомиться с обычной девушкой на улице, в клубе или метро.
Поэтому и сейчас я взирал на этот рекламный журнал миссис Бриджстоун с огромной долей иронии, потому что я бывал в этом ресторане уже много раз, и ни одно блюдо не смогло возбудить мои вкусовые сосочки. По большому счёту, моему члену было абсолютно всё равно, в чью дырочку его сегодня будут вставлять: во французскую киску Мишель, или в тайскую рисовую щёлочку Сумали. Мне было безразлично, кто будет обсасывать, как абрикосовую косточку, мою блестящую головку: нежная София из Варшавы, или страстная бразильянка Мария, поглаживая и перекатывая в тёплых ладошках мои шарики, чтобы я наконец-то поскорее отдал причитающуюся им долю своего терпкого солёного семени…
Но вот, в лучших традициях аристократических борделей для знати, двери большого зала для гостей распахнулись, и в комнату вошла сама мадам Бриджстоун, держа за руку девушку. Нет, это была даже не девушка. И не девочка. Это было существо. Я бы даже сказал – сущность. Прозрачная и бестелесная. По крайней мере, такое впечатление она произвела на всех собравшихся в тот день посетителей, когда белоснежным немым эльфом просеменила рядом с отвратительной костлявой каргой. По всей видимости, чтобы ещё больше оттенить её полную и безоговорочную белизну, я бы даже сказал, бесцветность, старая кляча надела на себя чёрный брючный костюм, а девушка рядом с ней была в совершенно прозрачном коротеньком платьице, которое едва прикрывало треугольник её снежного лобка. Проститутка была альбиносом. Но не этим жалким и отвратительным существом, которые иногда нам встречаются на улице, и мы стыдливо отводим взгляд в сторону. Это создание было из иного мира. Она была сотворена из мрамора, и ожила. Как Галатея. В ней не было и пикселя цвета, но она сама была – свет.