- И подлец, да?
- Именно! Тебя все это забавляет, верно? Ты понятия не имеешь, что делаешь людям больно. Но тебе и нет дела до других. Ты привык, что весь мир крутится вокруг тебя, люди для тебя - ничто, всего лишь способ достижения целей. И ты используешь их, а потом выбрасываешь, как мусор. Кем ты себя возомнил?! - она осознала, что начинает повышать голос, а поэтому сделала вдох-выдох, чтобы хоть немного успокоиться. - Кто ты? - продолжила она, потому что не могла молчать. - Актеришка, которого не берут даже во второсортные фильмы из-за твоей репутации. И знаешь, почему так происходит? Потому что умным людям прекрасно известно, что на тебя нельзя положиться.
- По-моему, я поторопился, когда несколько месяцев назад сменил агента. Ты отлично подошла бы на эту должность: умеешь представить людей в лучшем свете. Может, оставишь мне резюме?
- Ха-ха. И снова шутки. Ты даже не пытаешься вникнуть в то, что я говорю.
Дима снова взглянул на меню.
- Я пришел сюда всего лишь поужинать, а не пережить словесную баталию. Принеси мне ту самую пасту с морепродуктами и… - встретившись глазами с Аней, он увидел, в каком бешенстве она находится, а поэтому медленно проговорил: - и эспрессо. Пожалуйста.
Девушка оформляла заказ, пытаясь прийти в себя после этого разговора. Она понимала, что ей необходимо успокоительное, иначе истерики не избежать. В таком состоянии она может нагрубить кому-нибудь еще, помимо Димы.
К ней подошла Анастасия Вадимовна.
- Анна, пройдемте в мой кабинет.
Это моментально отрезвило ее. Тон начальницы был таким властным, что у нее не было выбора, кроме как последовать за женщиной.
Дорога в кабинет показалась Анне вечностью. Она догадывалась, что это будет не обычное высказывание замечаний. Настораживало уже то, что они будут разговаривать наедине, а не в окружении других сотрудников.
- Ну, я жду объяснений, - проговорила управляющая, войдя в кабинет вслед за Анной и закрыв за ними дверь.
- О чем Вы?
- Не притворяйся, будто не понимаешь. Я наблюдала за тобой достаточно долго. То, как ты разговаривала с клиентом, недопустимо. Это переходит все границы! - Анастасия Вадимовна присела на краешек стола, поправила очки в роговой оправе, скрестила руки на груди и продолжила: - Я была готова простить тебе другие недоработки. Я на многое закрывала глаза. Но теперь моему терпению пришел конец. Ты позоришь наш ресторан, когда позволяешь себе грубость. Поэтому я тебя увольняю.
Аня не ожидала, что все закончится именно так. Она могла предположить, что начальница накричит на нее, сделает выговор или лишит премии, но даже не думала, что потеряет работу.
- Зайди в бухгалтерию за расчетом, пока они еще не закрылись.
- Но… - девушка была в замешательстве: неужели ей не дадут отработать две недели? - Но я не обслужила клиента.
- Этим займутся другие официанты. Им не привыкать работать за других, - произнесла женщина, намекая на никчемность подчиненной. - Да, чуть не забыла, тебе нужно сдать форму…
- Конечно! - не дослушав Анастасию Вадимовну, Анна сняла белоснежный фартук и бросила его на стол.
Если и уходить, то громко хлопнув дверью.
* * *
Аня медленно брела в сторону метро. Сыпал пушистый, новогодний снег. Мягкий свет фонарей и витрин еще не закрывшихся магазинчиков и кафе освещал улицу, отчего становилось уютно. Эта атмосфера успокаивала девушку, и теперь вместо негодования, еще недавно бушевавшего в ней, она чувствовала разочарование.
Она сожалела о том, что произошло в ресторане. Ее огорчало это увольнение. Зря она не сдержалась и высказала Дмитрию все, что о нем думает. Пусть он и заслужил горькую правду, но это не стоило потерянной работы. Однако уже было поздно расстраиваться, раскаяние ничего не даст, а только заберет оставшиеся силы, которые еще так нужны Анне, чтобы найти новое дело. Хотя теперь она вообще сомневалась, что сможет трудоустроиться, потому что хороших рекомендаций от бывшего работодателя она явно не получит.
Девушка спустилась в подземку и дождалась нужного поезда, чтобы уехать в сторону дома. Транспорт был почти свободен, а поэтому она без труда смогла отыскать свободное место. Анна расслабилась на сиденье. Усталость, накопившаяся за день, одолела ее, и она задремала.