Существо чем-то напоминало Добби из Гарри Поттера: длинные, как у эльфов, уши, тоже украшенные пучками седых волос из самых неожиданных мест, жидкая, неопрятная и давно не видевшая расчески шевелюра до плеч, слишком крупный для такого лица нос с характерной горбинкой и глаза. Надо сказать, что глаза меньше всего напоминали Добби. Несчастный персонаж поттерианы постоянно демонстрировал всем грустную покорность судьбе. Глазки же стоящего передо мной недобро и ехидно щурились:
— Чего уставилась? Платить за разгром кто будет?
— Какой такой разгром? — Начало диалога мне категорически не понравилось. Попой чую: меня хотят «развести», как говорит мой младшенький.
— А вот этот! — охотно ответил мне зеленокожий. Или зеленокожая. И широким жестом обвел рукой все вокруг.
Я нахмурилась и огляделась, мгновенно судорожно прижав к себе то, что фактически сбило меня с ног. Из-под пальцев раздался странный сдавленный звук, но я не обратила на это внимания, ошарашенно созерцая окружавший меня хаос. Иначе не скажешь.
Когда-то это, наверное, было комнатой. Сейчас же я гордо восседала на куче мусора из обломков, обрывков, осколков и каких-то огрызков. Вокруг валялись перевернутые стулья, я таких не то, что в магазинах в продаже, даже в кино по телевизору не видела. А у самой моей левой ноги валялась… самая обыкновенная скалка! Поудобнее перехватив то, что прижимала к груди, я как зачарованная потянулась за знакомым предметом под аккомпанемент бухтения странного зеленого эльфоДобби:
— Ты со своим ручным оборотнем всю лавку мне разнесла! Дело всей моей жизни! Как я теперь буду зарабатывать на хлеб для моих малышей? Как, я тебя спрашиваю?! Нет, ты просто обязана возместить мне все, что тут расколотила, или я…
Вцепившись в скалку, я наконец-то обратила внимание на то, что мне говорит зеленый персонаж:
— Чего-о-о-о? Вот это все я разнесла? — Широким жестом обведя кончиком скалки разгромленное помещение, я возмущенно уставилась в хитрющие глазки: — Ты белены объелся? Да здесь стадо слонов сутки резвилось за компанию с ордой Мамая! Так что нечего чужие грехи пытаться на меня вешать! Сам небось лавочку ради страховки развалил, а теперь пытаешься найти виноватых? — Я воинственно наставила скалку на зеленокожего.
ЭльфоДобби с неожиданной прытью отскочил в сторону и заверещал:
— Стража! Стража! Убивают!
Я вытаращилась на Зеленого и невольно поковыряла пальцем в ухе. Голос у эльфоДобби оказался таким же звучным как голос циркулярной пилы. Казалось, будто в мою многострадальную черепушку ввинчивается старый и визгливый бур. Даже мой старшенький, Виталик, бывший весьма своенравным и крикливым младенцем по сравнению с Зеленым казался сущим соловьем. Да еще и эта дурацкая угроза… Какая еще стража? Служба охраны, что ли? А чего тогда просто кнопку не нажал?
У меня было очень странное чувство, будто все правильно, все так и должно быть. И в то же время мозг отказывался воспринимать действительность. Как будто я спала и видела сон про саму себя. От этого терзало жуткое ощущение раздвоения личности. Я ощущала, что скалка и тот странный теплый комок, что я с жадностью прижимала к груди, принадлежат мне. И в то же время могла поклясться на Библии, что кухонную утварь я вижу впервые. У меня на кухне была не такая скалка – более современная, гладкая, явно не руками сделанная, а выточенная на станке. А та, что я сжимала в руке – словно ножом выструганная, да еще и потемневшая от времени и долгого употребления. Что за ерунда?
ЭльфоДобби все визжал и визжал. И я уже начала опасаться, что оглохну. А потому поудобнее перехватила свое имущество и кряхтя поднялась на ноги. Сорок пять – это, конечно, еще не старость! Но копчик уже ноет, да и суставы скрипят так, что в балет точно танцевать не возьмут!
Скрипят там суставы или нет, а с места я сдвинулась резво, аки лань. Сама удивилась. Да и зеленомордый наконец-то заткнулся, подозрительно наблюдая за мной. А я всего-то и хотела, что подойти и вежливо попросить замолчать. В крайнем случае пригрозить скалкой. Давно мечтала это сделать! Я блаженно улыбнулась от предвкушения, и вдруг краем глаза заметила мелькнувшее в одном из многочисленных зеркал отражение. И застыла. Это… я?!
Из зеркала на меня озадаченно смотрела светловолосая худенькая девчонка самой модельной наружности. Что называется, девяносто-шестьдесят-девяносто. Зеленые глазищи горят задором, яркие губки сложились в удивленную «О». Я подняла руку и поправила выбившийся из хвоста локон. Незнакомка в зеркале повторила жест за мной.