- Вася, живая!
- Я не Вася, а Лина. – голос получился жутко хриплым, каким-то царапающимся. Пошевелилась, ощутила волны реки, захотела подняться. Не получилось: тело не подчинялось. К нам уже приближались на катере спасатели.
- Василина, чёрт возьми.
- Не хочу к чёрту, хочу к богу. – голос у меня такой, явно сегодня петь не буду. Баба Яга бы позавидовала.
- Не надо к богу!
По-видимому, врач при приближении потянулся к моему висячему телу, не понял, живая ли я, но мой спаситель подтвердил, что явно не мёртвая. Я снова отрубилась, когда меня стали переносить на катер. Очнулась в домике спасателей, как мне позже пояснили, в окружении подруг.
- Линка, как мы испугались за тебя! Как получилось, что упала? Господи, хорошо, что живая! Всё цело? – загомонили они при виде того, как я медленно открыла глаза, которые почему-то плохо открывались, словно я Вий, так и хотелось произнести: «Поднимите мне веки»! Они попытались меня облапать, проверяя меня, я как заору от резко возникшей боли.
- Девы, с ума сошли! – голос с фальцета перешёл на какой-то жуткий бас с хрипом.
- Ой, извини, мы очень за тебя испугались!
- Девчата, не шумите, голова болит.
- Ого, голосок!
- Такое иногда бывает с голосом, - встряла Ирина, - при сотрясении, гематома большая. Вижу, и глазам больно?
Я кивнула. Правая рука стянута эластичным бинтом. Голова - тоже. Шум в моём котелочке сильный, словно в раковине морской, шевелиться больно, будто я весь сплошной синяк. Представляю, как выгляжу, - мумия, однозначно. И тело – будто с горки спустилась кувырком – болело всё!
- Линка, мы ведь даже не выпили из-за тебя, гадина! Взяла и рухнула, испугалась своего ухажёра на скутере. – Луиза в своём репертуаре. Я застонала и хотела засмеяться, но получилось что-то квакающее. Девчата даже испугались моих звуков.
- Молчи. Сейчас все собираемся домой.
- Не надо. Я немного полежу и встану.
- Умом тронулась? У тебя такой удар был! «Полежу и встану»! – Надежда возмутилась. – Лежи! Ирина с тобой, а мы мужикам поможем. Да, ты не станешь возражать, если я у тебя еще поквартирую?
- Нет.
- Нет «нет» или нет «да»?
Я с натугой прохрипела:
- Не возражаю, живи.
Они вышли. Я огляделась: небольшая медкомната со специальным оборудованием, столик, два стула и топчан, на котором я лежала. Всё белое и чистое.
Вернулась Надежда и заговорщически прошептала:
- К тебе просится Вершинин.
- Зачем?
- Ну поговорить. Так позвать?
- Зови. Ир, оставь нас вдвоём.
- Ладно, но если что, я рядом.
- Хорошо, - я говорила шёпотом, чтобы не напрягать связки. – Стой, как я выгляжу?
- Жутко, забинтованная, как мумия.
- И тебе спасибо.
Она вышла, оставив меня одну. Что-то моего полковника не было. Боялся, что я его покусаю? Дверь мягко, без скрипа, отворилась.
- Привет, Василина.
- Хм, здоровались уже. – проскрежетала я. - Ты тоже стукнулся?
- Немного, но не так, как ты
- Я рада.
- Как аквабайк – ремонт нужен?
Взгляд потрясённый чернильных глаз:
- О чём ты? Он просто перевернулся, с ним всё в порядке.
- Ну и слава богу, - прохрипела я и закашлялась: - А то уж думала, ремонт встанет в копеечку. Да, ты не бойся, заявление на тебя писать не стану, рассчитаешься со мной натурой.
- Не понял, - его глаза от удивления распахнулись, будто створки раковины, - что ты имеешь в виду?
- Натурпродуктами, живым вниманием. А ты о чём подумал? – я попыталась улыбнуться, но вышло, чувствую, кривовато.
Он облегчённо засмеялся.
- Решил, что я тебя хочу, как мужчину? Ха, не отделаешься просто так, Вершинин, теперь ты мой раб на ближайшие две недели.
- Да с радостью, - просиял он. Я подумала, он надо мной издевается.