10
Проснулись все около девяти утра. Мама гоношилась на кухне. Боже, как приятно, что она делает завтрак. Я учуяла запах сырников, как минимум двух сортов – сладких и солёных, её любимых. Оказывается, Юлька тоже участвовала в приготовлении этого блюда. Надо же, как это она так рано встала! Удивительно! Всё было безумно вкусно и много! Я решила, что оставшиеся сырники возьму с собой в дорогу. Сумки уже затарила. К одиннадцати двадцати стали подъезжать девчата. Мама их всех знала, познакомила её с Ириной – я не стала говорить, чья та жена. Лучше пусть пребывает в неведении. Вид у всех нас походный.
Звонок Вершинина – мы стали собираться вниз. Попрощалась с родителями, дала ценные указания дочери, и мы поехали. И снова я еду не с полковником. Почти всю дорогу мы обсуждали тактику поведения Луизы. Наконец устали и замолчали. Дорога длинная. Вскоре увидели, как джип полковника повернул, мы - за ними. Через метров сто - грунтовая дорога. Вскоре прибыли на какой-то хутор. Выйдя из машины, я поняла, что этот домик находился не так уж далеко от конефермы, куда нас зазывали. Громко вдохнула лесной воздух – лепота! Мужики встретили нас, особенно меня, громкими возгласами. Надо же, не пили! Нас ждали! Ну-ну!
Я не стала проходить в дом – этакий охотничий сруб, двухэтажный, построенный, скорее всего, лет восемь – десять назад. Добротный, наверху, под двускатной крышей, большой широкий балкон, где проглядывают столик и три кресла. Внизу, на первом этаже, при входе – веранда, обрамляющая не только вход, но и одну часть стены. Я не удержалась и сфотографировала такую красоту. Из дома вышел полковник:
- И почему вы, прекрасная Василина, не проходите внутрь?
- Любуюсь: красиво здесь, дышу воздухом. Постройка великолепная! Лет десять – верно?
- Угу, как догадались?
- Да по тому, как пользуются хозяева этим домишком. Ваших же рук дело? Все вместе строили?
Он удивился:
- Да, четыре года строили, думали, переругаемся, однако нет. Дружба она такая – либо есть, либо нет.
- Понятно. Я пройдусь, ладно? Идите к своим.
- Лина! Вас же подруги ждут.
- Идите-идите. Хочу побыть одной.
Он хотел пойти за мной, но я покачала головой – нет.
Прошла несколько шагов и заметила под навесом портативную электростанцию, чуть выше – баню, которую разместили в аккурат по-над ручьём, лившимся сверху. Гор у нас нет, а небольшие взгорья имелись. Вот туда я и направилась, вверх по течению ручья. Поднялась, заметила беседку, с которой открывался замечательный вид на всю равнину внизу. Зашла в неё и ахнула – это восхитительно: цветочное поле, не замеченное мною по дороге сюда, лес, уже тронутый желтизной и багровыми сполохами цвета, словно над ним пронеслась жар-птица и задела своим хвостом; воздух дрожал, как хрустальный. Кажется, вот возьму и наглотаюсь этим воздухом, и выздоровеет моё несчастное тело, покрытое гематомами. Я раскрыла руки, будто взлечу, и как крикну: «А-а-а-а-а-а!» Из охотничьего дома, находящегося ниже и справа, выскочили мужики, вслед за ними подруги. Я им помахала. От них отделились девчата, но полковник что-то им сказал, и те остались. Я вышла из беседки и стала подниматься выше, наконец, обнаружила верхушку холма. С одной стороны крутояр, с другой, откуда я поднялась, - пологий склон. Я села на огромный валун, находящийся на взгорке, прямо над яром, где протекала речка, разделяющая лес. Пели птицы, стрекотали насекомые. Застучал дятел. Ох, как же хорошо было. Я услышала звук шагов, мужских, – сразу поняла, кто пришёл за мной.
- Лина, ну что с вами? – в голосе зазвучало беспокойство.
- Всё очень хорошо, отдыхаю. Не переживайте.
- Вы своим криком нас напугали.
- Знаете, Александр, - я почувствовала, как он напрягся, - вы угадали с местом. Здесь чудесно! А крик – просто выброс негатива.
Он подошел еще ближе, сел рядышком. Вот так и сидели на валуне мы в тишине. Я почувствовала, как он накинул на меня свою ветровку. Я вдохнула его запах - мужской. Тихо прошептала: «Спасибо». Слегка закружилась голова. Моей душе было спокойно. Подумала о Юльке, родителях, о мужчине, находившемся рядом. Хорошо! От реки поднималась небольшая прохлада. Погода сегодня прекрасная. Повеяло бризом.
- Лина, может… - голос его был низким. Я повернула голову к нему. И вдруг меня накрыло таким острым желанием поцеловать его, что аж смутилась, такого со мной не бывало. Он осторожно взял лицо моё в свои руки, прикоснулся невесомо, как тогда в палате, к моим губам, я глубоко вздохнула, отдаваясь этим ласкам. И ответила. Голова приятно кружилась. Сколько это продолжалось, не помню.