- Василина! Василина!
Кто это меня зовёт?.. Очнулась. Я также на столе. Над моей рукой склонилось два врача. Чувствую, как улыбаюсь.
- А что, вместо одного положено два врача?
- Василина, вы нас напугали.
- Чем?
- У вас нехорошая реакция на анестезию, пришлось срочно поменять препарат.
- Вот и отлично. Закончили?
- Ух, какая шустрая! Шьём-вышиваем.
- Ну и прекрасно, Виталий Юрьевич, я до среды никуда не тороплюсь.
Доктора покачали головами, и один из них, помоложе, мне подмигнул. Минут через тридцать завершилась операция, и меня отвезли в палату. Уснула вмиг. Проснулась от телефона, вибрирующего под ухом - дочь.
- Ма, ну наконец, - выдохнула она громко в трубку, - я уже запереживала. Ты как, операцию сделали?
- Сделали. Всё, по-моему, хорошо. Просто уснула. – голос был сонным, негромким, сипловатым.
- К тебе должен приехать твой полковник.
- О-о-ох! Я могла догадаться.
- Ма, я бабушке позвонила, извини.
- Ёлки двинутые, Юль, ну зачем?
- Ты не писала, мам! Я же говорю: испугалась за тебя. Так время уже сколько!
- Сколько? Я не видела.
- Так уже три часа!
- Получается, я проспала три с половиной часа. Когда бабушке позвонила?
- Почти два часа назад.
- Ясно. Скоро будут.
И вдруг чётко слышу прекрасно поставленный голос моей драгоценной маман:
- Девушка, а где здесь палата (называет номер)?
- Вот, рядом с вами.
- Спасибо, дорогая.
- Всё, дочь, они тут. Отключаюсь. – услышала извиняющийся вздох Юльки.
- Здравствуй, краса наша ненаглядная, - мама как всегда. Папа с пакетом продуктов вслед за ней.
- И когда ты сказала бы нам об операции? Почему я узнаю всегда всё последней, а?
- Инна, здесь больница, тише. – отец попытался её урезонить. Она от него только отмахнулась.
- Добрый день, мои дорогие родители, всё уже хорошо, операцию сделали утром.
- Ты когда приехала?
- Вчера днём, - пришлось чуть-чуть слукавить о времени. – Выходить нельзя. Проходила подготовку.
- Хм, «подготовку» - в космонавты что ли?
Зашёл лечащий врач и сразу заслонил собой всё пространство, высокий, плечистый, статный, несмотря на уже достаточно зрелый возраст. В очках и окладистой бороде он очень располагал к себе.
- Что здесь случилось? Кто тут ругается? – бас его был строгим. С мамой же произошла удивительная трансформация: голос тут же изменился, стал на два тона ниже и ласковее.
- Что вы! Никто не ругается, просто я потеряла свою очень самостоятельную дочь. – саркастически произнесла моя любимая матушка. Если можно было бы, то она перед ним сделала бы книксен, маман вежливо улыбалась во все почти свои зубы. Папа хмыкнул и отвернулся, чтобы не рассмеяться.
- Извините, не знаю, как вас величать, уважаемый доктор?
Тот улыбнулся в усы.
- Виталий Юрьевич. А вас?
- Инна Николаевна, – она протянула ему руку, он мягко пожал её. – Ну что скажете, Виталий Юрьевич, как рука моей дочери?
Тот глянул на меня.
- Была в порядке. До вашего прихода. Если несложно, выйдите, пожалуйста, а то вы мне всех пациентов распугаете и перебудите.
- Ох, прошу извинить моё очень эмоциональное вторжение.
И поспешно ретировалась. Отец – за ней, подмигнул мне: не переживай, мы рядом. Доктор Савун осмотрел мою руку, поспрашивал меня и остался доволен, в конце резюмировал:
- Думаю, мы за вами понаблюдаем дня три, а там как война план покажет.
Слышу, мама его при выходе стала спрашивать об операции, папа тут же зашёл в палату.
- Ты тут не одна?
- Угу, женщина еще. Куда-то ушла, наверное, на процедуры.
И тут как раз вернулась соседка – девушка лет тридцати.
- Ой, здрасьте, - заулыбалась отцу, - а вы к Василине?
Тот плечи развернул, приосанился. Только хвоста павлиньего не хватает. Я про себя улыбалась – мужчина!
- Да, я отец её. – с гордостью, словно на каком-то приёме произнёс он, - Виктор Михайлович.
- А я Оля, меня уже скоро выпишут. Тут долго не задерживают.
Залетела мама, ревниво зыркнула на соседку и уже мне:
- Какой хороший врач. Всё подробно объяснил. Ты же не расскажешь! У тебя, оказывается, с анестезией проблемы были. Что ж ты ничего не объяснила, что у тебя аллергия на препараты? Ладно. Тебя покормить?
- Не надо, ма, я сама. Езжайте уже.
И тут мягким вкрадчивым шагом вошёл мой полковник. Осмотрел диспозицию. Всё вмиг понял, вероятно, просвещенный Юлькой.
- Инна Николаевна, Виктор Михайлович, добрый день, - соседка, сидящая на кровати, чуть в обморок не упала от его неожиданного появления, - я Вершинин Александр Михайлович, близкий друг вашей дочери и, надеюсь, будущий жених.