Хлопаю ресницами, глядя на него.
Нет, всякий раз, когда думаю, это предел, мажор бьет новый рекорд.
— Это чем же ты мне помог? — роняю. — Шлепнуться в воду?
Он выразительно проходится ладонями по моему телу. Жест до такой степени обжигает, что от шока цепенею.
— Вытащил тебя, — прибавляет Суворов.
— Да я сама вынырнула! — выпаливаю.
— Могла утонуть.
— Здесь?!
— Знаешь, сколько опасных случаев бывает в бассейнах? — прищуривается он, склоняясь еще ниже надо мной.
— Не знаю, — бросаю нервно, напрасно стараюсь отодвинуться от него, и понимаю, что отодвигаться-то и некуда. — Но там везде наверняка был ты.
— Так это я виноват? — хмыкает.
— Конечно, это же ты меня…
На языке вертится «столкнул», но это неправда. Пусть Суворов невыносим, ведет себя возмутительно, однако он не толкал меня в воду.
Я сама оступилась.
Похоже, то, что вдруг осекаюсь, парень воспринимает на свой лад, и нависает надо мной так, что уже почти касается моих губ.
Его тяжелое дыхание щекочет кожу.
Близость мажора ошпаривает.
Вырываюсь сильнее. А он будто и не замечает. Никакого значения моим попыткам освободиться не придает. Разве что слегка отстраняется. Но продолжает удерживать, причем умудряется и боли не причинить, и не выпустить из захвата. Держит крепко, но в момент, когда он ласково проводит кончиками пальцев по моей спине, чувствую отчетливо, и это пугает. Прикосновения у него обманчиво мягкие.
И весь он такой. Путает, сбивает с пути. Будто все дальше в западню заманивает.
— Пусти! — восклицаю, луплю его кулаками по груди. — Пусти!
Конечно, оттолкнуть от себя не получается. Но это меня не останавливает. А как еще освободиться?
— Все, хватит, — шиплю, лягая его ногой.
А после в один момент зависаю без движения. Просто смотрю на Суворова, и он выглядит абсолютно спокойным, наблюдает за мной с невозмутимым видом. Зато я сама на его фоне кажусь истеричкой.
Он как будто даже удовольствие получает от этих столкновений. И мои удары воспринимает словно расслабляющий массаж.
— Неблагодарная ты, Даша, — заявляет Суворов. — Смотрю, совсем ничего не ценишь.
— А что я должна ценить? — теряюсь и переспрашиваю.
— Хорошее отношение, — ровно отвечает он. — Мои ухаживания.
— Вот это все? — приподнимаю брови, обвожу его потрясенным взглядом. — Твои приставания? Преследования?
Мажор молчит. Но руки так от меня и не убирает. Больше не пытается облапать. Наверное, уже этому стоит порадоваться. Вот только меня и сами его касания напрягают не меньше.
И вообще, он сам напрягает.
Слишком много эмоций вызывает. Ненужных. Непрошенных. В мою безмятежную реальность врывается как ураган. Все сносит.
— Слушай, что я такого сделала? — не выдерживаю, с трудом перевожу дыхание, сбившееся от волнения. — Почему ты просто не оставишь меня в покое?
— Хочешь этого? — хрипло спрашивает он.
Светлые глаза будто темнеют.
— Очень хочу, — признаюсь честно.
— Пожалеешь, — на его губах появляется нахальная усмешка, взгляд становится колким, даже каким-то злым. — Но будет поздно.
— Не пожалею, — отрицательно мотаю головой. — Пожалуйста, давай обойдемся без угроз.
— Это не угроза, — спокойно заключает парень. — Факт.
— Хорошо, но…
Он резко отпускает меня, переставив ладони на бортик за моей спиной. И я злюсь на себя за то ощущение, которое мелькает внутри.
Будто… теперь не хватает его прикосновений.
Но это же бред. Отмахиваюсь от этих странных ощущений.
— Я выполню твое желание, — обещает Суворов так, что сразу становится понятно: без подвоха не обойдется.
+++
Друзья, приглашаю вас в мою новую книгу.
горячая история, эмоции на разрыв https://litnet.com/shrt/PuyN
21
Мажор отталкивается от одной стороны бортика. Перемещается так, что теперь он больше не напротив меня, а рядом. Расслабленно приваливается спиной к покрытой кафелем поверхности.
Должно стать легче, ведь Суворов уже не нависает надо мной коршуном, не буравит пристальным взглядом. Однако эффект оказывается обратным.
Смотрю на него с подозрением. Напряжение лишь нарастает с каждой новой секундой.
— Что? — хмыкает парень, невозмутимо поворачивая голову в мою сторону, окидывает меня таким взглядом, будто это я ему мешаю наслаждаться бассейном.
— Все? — уточняю, ощущая, как предательски пересыхает в горле.
— Все, — ровно подтверждает он.