Тогда и состоялась наша первая «встреча». Сразу было понятно, что от такого парня стоит держаться подальше.
И я пыталась. Очень. Но ничего не вышло.
— Неблагодарная ты, — заявляет Суворов, и его ладонь опускается на мое плечо. — Наглая.
— Я? — выдаю ошалело. — Да ты же…
— Грубиянка, — обрывает.
— Ну ты…
— Запомни, — говорит резко.
И почему-то у меня не получается ни губы разлепить и хоть что-то выдать в ответ, ни плечом дернуть, чтобы его ладонь сбросить.
Будто подвисаю. И от прикосновения, и от близости с ним. От того, как он сейчас вглядывается в мои глаза.
— С разными людьми я разный, — заключает Суворов. — Поняла?
А после склоняется, стремительно сокращая расстояние между нами до минимума, закрывает мой рот поцелуем.
35
Он ловит мой пораженный возглас в капкан.
Тяжелая ладонь обхватывает затылок. Пальцы зарываются в мои волосы, не оставляя никакой возможности отодвинуться. Вторая рука опускается на мою талию. По-хозяйски. Притягивает ближе, придвигает практически вплотную.
Задыхаюсь. От неожиданности. От порывистости происходящего. От подавляющей волю уверенности, которая сейчас сквозит в каждом жесте Суворова. Он будто впечатывает меня в себя, делая нас единым целым.
Застываю. Не в силах не то, что оттолкнуть его, а вообще хоть немного шевельнуться, сдвинуться в сторону.
Ему за считанные секунды удается всколыхнуть мои эмоции настолько сильно, что я полностью теряюсь в этом обжигающем водовороте.
Затягивает. Без надежды выбраться на поверхность.
Часть меня слабо протестует. Где-то вдалеке мелькает мысль, что нужно хотя бы дернуться, вырваться. Нужно воздуха глотнуть.
Но мое тело меня совсем не слушается.
Оказываюсь в полной власти Суворова.
Под его бурным натиском мои губы невольно приоткрываются. От шока. От растерянности. Сама позволяю парню углубить поцелуй. До неприличия.
Он пользуется моментом.
Его пальцы скользят, вплетаясь в пряди моих волос. Нежно, медленно. От малейшего касания мурашки рассыпаются по шее, по плечам.
Волны льются ниже и ниже, закручивая чувства в трепещущую воронку. Дрожь пробегает под кожей от напряжения.
Мои губы движутся в ответ. Словно без моей собственной воли. Рефлекторно. Голова запрокидывается назад. Открываюсь, отзываюсь. Растворяюсь, даже не думаю, как вынырнуть на поверхность.
Меня уносит буйным потоком. Глубже и глубже. Подхватываю неведомый прежде ритм, отвечаю на движения Суворова. Сперва слабо, неуверенно, механически. А после, точно пропитываюсь его эмоциями, заражаюсь.
Что-то разгорается во мне. Вспыхивает.
Окончательно запутываюсь в своих чувствах. А он делает все, чтобы это усугубить. Подталкивает на самый край.
Его ладонь движется от талии выше. К лопаткам. Давит, прижимая крепче. И кажется, мое сердце колотится настолько громко, что еще немного и рванет. Пульс дико грохочет по вискам.
Суворов сжимает мои волосы, собирая пряди в пучок на макушке, а после разжимает. Колючие иглы впиваются в тело.
Его рука снова движется вниз. И наверх. Горячая. Мощная. И тут вдруг осознаю, что он дотрагивается до моей кожи. Прикосновение ощущается настолько остро, что это явно не через ткань.
Парень умудряется забраться под мое платье. Расстегивает его настолько легко и ловко, что едва ли понимаю это. И уж точно не способна остановить.
До этого момента.
Осознание происходящего будто ледяной водой окатывает. Отрезвляет.
А дальше до меня с ужасом доходит, что я уже сама его сейчас обнимаю. Одна моя ладонь на его щеке. Вторая — на широком плече.
Точно ничего не соображаю. Мозг отключается. Иначе не объяснить, почему я столько всего позволяю ему. И себе.
Даже не знаю, что действует хуже. То, как меня буквально всю прошибает от той наглости, с которой парень набросился на мои губы. Или то, как я сама на его поцелуй реагирую.
Нужно было прекратить. Оттолкнуть. Разорвать любой контакт.
Нужно… было.
Вот только я даже сейчас продолжаю гладить его пальцами по скуле, а другая моя ладонь спокойно остается лежать на его могучем плече.
Что я творю?
Заставляю себя сбросить дурман.
Отстраняюсь. Отталкиваю его. Отхожу на несколько шагов назад. И чуть не падаю, наталкиваясь на диван. Чудом успеваю ухватится за высокую спинку, нервно обхожу мебель, останавливаясь подальше.
Суворов отпускает меня скорее от неожиданности.
А я с трудом перевожу дыхание. Жадно глотаю воздух, но такое чувство, будто вовсе не дышу.
Спинку дивана из рук лучше не выпускать. Это дает хотя бы смутное ощущение опоры.