Но тут я замечаю рядом с ним девушку. Она откидывает голову назад. Хохочет. Видимо, Суворов сказал ей что-то очень забавное. А уже в следующий момент пораженно наблюдаю за тем, как его ладонь приземляется пониже поясницы. Отвешивает выразительный шлепок. Спокойно, уверенно. Еще и задерживается там. Сжимает.
Девушка лишь заливисто хихикает в ответ.
А я у меня все внутри обрывается и холодеет.
Разум ищет пояснения. Может это не он? Отсюда не очень понятно. Может я перепутала его с другим парнем? Похож, вот и все.
Вдруг к нему подходят еще двое парней. Суворов поворачивается к ним. И теперь свет падает на его лицо так, что у меня рассеиваются последние сомнения.
Это действительно он.
Шагаю в сторону, прижимаюсь спиной к стенке.
Недавно говорил, что рядом должна быть я, что мы вместе, а теперь его ладонь свободно гуляет по…
Зажмуриваюсь. Мотаю головой.
Так глупо.
Какая же я дура!
Как могла ему поверить? Сама все придумала. Доверилась.
Сердце болезненно сжимается. Слезы наворачиваются на глаза. Но я стараюсь погасить эти эмоции. Просто понимаю, что не могу тут находиться.
Поспешно возвращаюсь в зал, нахожу родителей.
— Мам, я… кажется, отравилась, — приходится солгать. — Нездоровится. Лучше домой поеду.
— Хорошо, сейчас папа тебя отвезет.
— Нет, я уже вызвала такси.
Очередная ложь. Но я боюсь, что сейчас под наплывом чувств разрыдаюсь прямо в машине.
Через пару минут действительно еду домой на такси. Зажимаю рот ладонью. Стараюсь подавить истерику.
Не хочу плакать. Не буду. Только не из-за Суворова.
Он того совсем не стоит.
Пусть глупые мечты, которые кружили мне голову после вечеринки, остаются в прошлом. Больше не хочу иметь с ним ничего общего.
Нельзя плакать. О чем? Ничего же не было.
Я для него просто развлечение. Очередная галочка в список «побед». Он без меня совсем не скучает. Вот и я скучать не буду. Сделаю все, чтобы поскорее его забыть.
38
— Что это за игра? — раздается хриплый голос позади.
В тот же момент горячая ладонь обхватывает меня под локоть. Мощная рука опускается на талию. Рывком тянет в сторону.
Обернуться не успеваю. Лишь вскрикиваю от неожиданности, когда меня грубо захватывают и заталкивают в ближайшую комнату похожую на подсобку.
Гулкий хлопок двери.
Оказываюсь в темноте. Но уже в следующее мгновение щелкает выключатель и вспыхивает свет, заставляя зажмуриться.
Надо мной нависает Суворов. Мрачный. Взвинченный. Даже как будто злой. Не помню, чтобы хоть раз видела его таким.
Возможно, раньше это могло бы меня напугать.
Тяжелый взгляд, опасные искры горящие в его глазах. То, как жестко сжимаются его челюсти, когда он смотрит на меня в упор.
Он на взводе. Ощущение, будто передо мной оголенный провод.
Но сейчас страха нет. Переполняют совсем другие эмоции. Незнакомые. Острые. Болезненные.
После того, что сделал Суворов, видеть его не хочу. И слышать тоже. И вообще, не хочу иметь с ним ничего общего. Никогда. Видела его настоящего. Все про него поняла.
Он меня про игры спрашивает? А сам — что делал?
Перед глазами мелькают яркие кадры недавнего вечера в ресторане. Громкая музыка, люди на танцполе.
В горле встает ледяной ком. Приходится всю волю приложить, чтобы немного перевести дыхание. Хотя бы попробовать успокоиться.
— Телефон вырубила, — холодно продолжает Суворов. — Укатила на все выходные с этим своим…
Он кривится. Так и не произносит имя моего друга.
— Завязывай это, — припечатывает хлестко.
В его глазах холода нет. Там полыхает огонь. Резкий контраст с ледяным голосом.
Невольно шагаю назад и упираюсь спиной в какой-то стеллаж позади, а Суворов тут же надвигается на меня, его мощные руки опускаются на массивные полки позади, по обе стороны от моих плеч.
Он полностью блокирует любые пути отступления.
Мы сейчас в универе. Тут, за дверью полно людей. Но эта мысль едва ли успокаивает, пока нахожусь под прицелом мрачного взгляда.
Застываю, глядя на Суворова.
— Ты меня поняла? — резко спрашивает он. — Чтобы я этого долговязого придурка рядом с тобой больше не видел.
Ну это уже совсем.
Его грубость в адрес Кира заставляет сбросить оцепенение и очнуться от предательского ступора.
— Кирилл мой друг, и мы вместе с компанией ездили на дачу к его родителям, отмечали день рождения, — говорю ровно. — А ты — мне никто. И ты не имеешь никакого права ничего мне указывать.