Он ещё какое-то время сидел на полу, оставив гудящую трубку свисать на проводе. В квартире было слишком тихо. Даже проспект за окнами жужжал как-то вяло, совершенно по воскресному. Затем Виктор повесил трубку и вернулся в спальню. У плачущего окна молчали иссохшие трупы растений. Он долго стоял над ними и водил по их хрупким стеблям пальцем, смотрел на сухую землю в горшках, разглядывал белый обшарпанный подоконник, усеянный мёртвыми мошками.
Затем Виктор взглянул на пол, где на уродливом узорчатом ковре лежала скомканное верблюжье одеяло и простыни. Ему захотелось лечь и уйти в мир снов, но внезапно в животе зажгло сильнее прежнего, и он скривился от боли.
* * *
Едва Виктор вышел во двор, усыпанный снегом и резвящейся детворой, как наткнулся на двух старух.
Они сидели на покосившейся скамейке и встретили его подозрительными взглядами. У одной в руках была трость, у другой котомка с продуктами. Обе озабочено скривили сухие рты, когда однорукий прошёл мимо и вежливо поздоровался.
Не успел Виктор отойти от подъезда и на несколько метров, как старушки оживились.
– Видела? Это Витька – наркоман местный, – со знанием дела шепнула старуха с тростью.
– Да что ты? – охнула вторая.
– А чего? Не видно что ль? Вон какой серый. Глаза впалые, сутулый, худой, как скелет, видела? – старушка постучала костылём по мокрому асфальту, точно судейским молотком. – Он из дому почти не выходит. Это внук Павловны, царствие ей небесное. Как померла она, так он и переехал. Внук еёшний. Учится где-то, значит, а сам из дому почти не выходит… Ну, точно говорю, наркоман и есть. И изрезанный весь, заметила? И вообще он всё время помятый какой-то. А недавно чуть весь дом не спалил! Но я вовремя наорала на него! Нет... Не то нынче поколение. Не то!
Скрывшись от взглядов старух за углом дома, Виктор остановился, ладошкой сгрёб немного снега с крыши ближайшей машины и приложил к подбородку, где всё ещё кровоточили несколько бритвенных порезов.
– А однорукий он, знаешь почему? – громче заговорила бабка, словно стараясь оповестить весь двор. – Потому что родился он не один, а с братом-близнецом. Сросшиеся они были, представляешь?
Виктор посмотрел на снег в ладони. Он быстро таял, и по пальцам растекалась полупрозрачная розовая жидкость.
– Ну а потом их, эт самое, разделили. Операцию сделали. Они ещё совсем маленькими были. Вот так вот. Этот – Витька, а брата звали Артуром. Я-то всё знаю... Потому что мать часто отправляла этих двоих к Павловне на каникулы. А с Павловной я дружила... Да... Павловна была образцовым гражданином и, что самое главное, истинной коммунисткой!
Виктор ухмыльнулся, собрал ещё немного снега и побрёл к проспекту.
В магазине он купил молока, круп, немного консервированных овощей. Он долго разглядывал пирожное на полупустой витрине, пока визгливый голос продавщицы не заставил его опомниться.
– Всё? – резко спросила она.
Виктор отвёл взгляд от пирожного, неловко собирая покупки в шелестящий пакет.
– Всё.
* * *
За обедом Виктор пытался отвлечься от воспоминаний с помощью радио, но то лишь навевало тоску эстрадными песнями и новостями, которые не сообщали ничего исторически ценного. Всего лишь всё намекало на приближение очередного развала ещё одной империи. Так что он скоро отключил плюющийся помехами старый приёмник, и по пути в комнату остановился в коридоре у зеркала, увидев своё отражение.
Девятнадцать лет назад он появился на свет. Они появились. «Связанные», как говорила мама, или «слипшиеся», как говорил Артур…
– Мам, я не хочу с ним гулять! – раздался в голове Виктора тонкий голос брата из прошлого.
– Артур, вы и так совсем не общаетесь, – ответила ему мама, пока сам Виктор прятался за книжкой в углу комнаты и пытался просто исчезнуть. – Погуляйте вместе.
– Пусть сидит дома. Видишь, как ему хорошо?
– Да, мне и тут хорошо, мам, – поддакнул маленький Витя.
– Вы дети и вам нужно гулять на свежем воздухе, чтобы расти большими! Или вы хотите навсегда остаться маленькими?
– Ага, – Артур захохотал. – Маленькими и однорукими.
– Артур! – возмутилась мама.
– Мам, – спокойно позвал её Витя. – Ну, твои растения же не гуляют? И всё равно они растут.
– Витя, но вы же не растения, – женщина схватилась за голову. – И вообще, хватит спорить, вы оба! Я сказала вам – идите погуляйте. И вы сейчас же пойдёте.
На этот раз заговорил Артур:
– Это всё из-за Васька, да? – с чувством превосходства спросил он.
Красивое лицо матери перекосилось, подведённые глаза вспыхнули возмущением, ярко красные губы округлились:
– Что вы себе позволяете, юноша?!
– А чё? – Артур ухмыльнулся. – Или с Васьком уже всё? А жаль… Он хоть на шоколадки не жопился…