– Артур! – вскрикнула мать.
Витя тихонько разулыбался за книжкой, но тут же поник, когда брат сменил насмешливый тон на смирение:
– Ладно, ладно… Мы пойдём, погуляем. Только скажи Витьке, чтобы книжку оставил.
– Это ещё почему? – не поняла мама. – Пусть идёт с книгой, если хочет.
– Да пацаны опять дразнить будут из-за него, – пожаловался Артур, косо глядя на брата.
– Вот как?
– Ну да. Все пацаны, как пацаны, а этот со своими сказками.
– Это фантастика, – обиженно буркнул Виктор.
– Да насрать.
– Артур! – закричала мама. – Хватит выражаться. Тебе восемь лет!
– А когда мне будет лет, как тебе, тогда мне можно будет выражаться?
– Нет!
– Несправедливо, – Артур обречённо вздохнул и скомандовал. – Ладно, Витька, пошли.
Виктору ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
Они вместе вышли во двор, и Витя присел на скамейку.
– И чё расселся? – недоумённо спросил его Артур.
– Ты иди, гуляй… А я здесь посижу, – робко ответил Виктор.
– Ты чё? Слышал чего мамка сказала?
– Да, слышал. Но ты же не хочешь, чтобы я с тобой шёл.
– Да насрать, чего я сказал. Пошли давай!
– Неа.
– Я тебе сейчас пенделя дам, если ты меня слушать не будешь! – Артур погрозил кулаком.
– Попробуй. А я маме всё расскажу.
– Ну, ты и жопа! – брат отступил назад и опустил руку. – Жопа говорю, ты!
– Сам такой.
Витя улыбнулся, довольный собой. День был прекрасный – жаркий и солнечный, и к тому же нередко выпадал шанс безвозмездно подтрунить над братом.
– Да ладно, Витька, пошли, – наконец, почти вежливо попросил Артур. – Если Васёк или кто там увидит тебя тут и расскажет маме, мне влетит.
Витя пристально посмотрел на брата:
– Если пойду с тобой, что мне за это будет?
Артур недовольно сжал губы и тихо выдавил:
– Неделю не буду тебя обзывать.
– И при других тоже?
– И при других тоже.
Виктор состроил задумчивое лицо, словно прикидывая предложение, и спросил:
– А поклянёшься?
– Зуб даю.
– Ладно.
Витя поднялся, и вместе они торопливо зашагали мимо бушующей зелени деревьев в соседний двор.
– Куда пойдём? – поинтересовался он.
– На котлован, – ответил Артур.
– Я там ещё не был… А что там?
Зелёные глаза брата прищурились и недобро блеснули.
– Увидишь, – с таинственной улыбкой ответил он, прибавляя шаг.
Рыбаки вытащили Виктора из воды и привели в чувства. Первое, что он увидел, это кровь на истерзанной старым ржавым канатом ноге.
Следующую неделю он пролежал в больнице, в душной залитой солнцем палате, где его дважды навестила мама и ни разу брат.
Виктор из страха не признался маме в том, что произошло на самом деле, но она и так догадалась. К тому же, спасшие его рыбаки сказали ей, что видели, как Артур и другие мальчишки стояли над обрывом.
– Ну ничего, – утешала мама. – Я поговорила с твоим братом. И хоть он не признался, я наказала его. Теперь он навсегда усвоил, что нельзя так поступать… Так, как они поступили с тобой.
Виктор не мог даже представить, какое наказание способно подействовать на его брата. Казалось, того и распятие на кресте не исправило бы от тяги к подобным проделкам и издевательствам. И он совершенно не хотел возвращаться домой, боясь взбучки, которую, скорее всего, ему устроит брат.
Однако Артур даже не поздоровался, когда пришёл поздно вечером домой и увидел вернувшегося с перевязанной ногой Виктора. Он тогда вообще сделал вид, что не замечает его возвращения, хоть они и жили в одной комнате.
Сначала Виктора тревожило такое поведение брата, но после он подумал, что, возможно, Артур сам испуган, расстроен и раскаивается в содеянном. И скоро он если не извинится перед ним, то хотя бы перестанет игнорировать.
Так прошла неделя, затем остаток лета. Начался сентябрь, а братьев по-прежнему разделяла невидимая и глухая стена, к которой Виктор скоро привык и даже радовался ей. Ему вообще стало казаться, что так было всегда. И даже мама отбросила любые попытки сблизить их и больше не заставляла вместе гулять, вместе делать уроки и всё остальное. Она сменила свои поучительные речи о братской любви на рассуждения о том, что мальчики слишком разные, и, в принципе, нет ничего плохого в том, что один всё время где-то гуляет, а другой сидит дома и читает.
Артур отдалился и от матери, которая стала больше внимания уделять Виктору. Не специально – просто так выходило, что один вечно сидел дома, в страхе перед заоконными щербатыми дворами и хулиганами, а другой от заката до рассвета пропадал чёрт знает где.
Так длилось из года в год, из города в город, пока не случилась та потасовка с Лютым и его придурками, когда им было по одиннадцать. Когда Артур ни с того ни с сего впервые за столько времени вдруг заметил грязного и заплаканного брата. К тому моменту оба они успели подрасти.