Зачарованный Ньютон смотрел с вершины. Вдали беззвучно сверкала сухая гроза. С очередным разрядом пелена туч стала тоньше, и за ней высветилась гигантская тень, по форме напоминающая спиралевидную башню.
– Не узнаёшь? – тихо спросил Гуру.
Ньютон не узнавал.
– Вавилонская башня, – спокойно подсказал учитель. – Ты ведь о ней слышал?
– Слышал… Но разве это она? – недоверчиво спросил Ньютон. – Я читал, что её высота была около девяноста метров. А эта уж больно велика.
– Верно. В реальности люди её не достроили, – ответил Гуру. – Здесь же ты можешь видеть башню такой, какой её задумывал зодчий. Или какой её увидел царь Ассирии в своих снах, а после издал указ о возведении такой же постройки, чтобы можно было подняться по ней к богам.
Ньютон снова впился глазами в бурю, чтобы лучше разглядеть башню, но ненастная мгла сместилась, и величественное творение затерялось в беспросветности.
– Это и восхищает меня в мире снов, – тихо сказал учитель с непривычной воодушевлённостью и устало, точно утомившийся старик, присел на большой плоский булыжник. – Здесь хранятся секреты прошлого, людские помыслы. Здесь нет ничего абсолютного. Можно встретить две, три, а то и десять Вавилонских башен, и все будут отличаться, и все будут подлинными. Можно побывать в миллионах версий одного и того же места. И каждая новая версия будет отличаться от предыдущей, в зависимости от того, в каком веке или эпохе жил человек, хранивший это место в своём подсознании. Или от того, каким был он сам, как смотрел на вещи... Всё это показывает, насколько люди одиноки в своём существовании. Такие похожие друг на друга, и в то же время такие разные... Даже в реальности каждый существует в своём мирке, понять который до конца способен только он сам. И только в мире снов, если приложить усилия, можно понять то, чего никогда не поймут почитатели Пушкина и Толстого, учёные-астронавты, рвущиеся понять пределы вселенной, или археологи, посвятившие жизнь разгадкам тайн гробниц Майя… Здесь можно узнать истину, которая никогда не родится в споре между атеистами и верующими, – Гуру задумчиво помолчал и после слегка улыбнулся. – Это воодушевляет...
– Гуру, можно спросить?
Учитель кивнул. Ньютон прошёл к камню и сел рядом:
– Кто вы в реальности?
Лицо Гуру мгновенно утратило улыбку:
– Ты же знаешь, не следует говорить об этом.
– Да, да. Я помню, – Ньютон виновато посмотрел на свои пыльные ботинки. – Простите, что спросил…
Гуру пристально смотрел на ученика, а затем спросил:
– Что тебя беспокоит?
Ньютон шоркал ботинком по гальке, нащупывая под ней твёрдую почву.
– Недавно кое-что произошло, – заговорил он. – В общем, я шёл по улице и в какой-то момент забыл, что нахожусь в реальности…
Гуру напряжённо свёл брови и тоже посмотрел себе под ноги.
– Я таращился, как дурак, на парочку возле университета, – продолжал исповедь ученик. – Чудом не нарвался на неприятности… А всё потому, что я забыл, что эти люди вокруг меня – живые! – Ньютон посмотрел в тёмные, увитые морщинами, мудрые глаза учителя, ища поддержки. – Я бежал, а прохожие смотрели на меня, будто хранители! Будто пытались выжечь меня из реальности! Будто я представляю угрозу для их мира! – он нервно сглотнул. – Я не сразу понял, в чём дело, и мне показалось, что я сошёл с ума.
– Но сейчас-то ты понимаешь, почему это произошло?
– Да, сейчас понимаю, – увереннее и спокойнее ответил Ньютон. – Я начал забывать, как нужно жить в реальности. Забывать правила игры, даже, элементарные манеры поведения. В тот момент я забыл, что людям неприятно, когда на них таращатся… Я забываю, кто я в реальности. Даже когда просыпаюсь, я просыпаюсь не тем, кем должен проснуться. А Ньютоном, который не знает о том мире совершенно ничего, кроме того, что нужно накормить тело, вымыть его, а и поскорее возвратиться в мир снов.
Гуру задумчиво почесал бакенбарды тыльной стороной ладони и спросил:
– У тебя есть друзья? Близкие?
– Нет. Друзей у меня никогда толком не было... С семьёй я почти не общаюсь, они… Словом, они далеко.
Учитель сочувственно вздохнул:
– Знаешь, я не советчик в делах душевных, но кое-что в людях понимаю…
Ньютон посмотрел ему в глаза.
– Люди, – продолжил Гуру. – По большей части, не намного разумнее животных. Они осуждают то, чего не умеют. Смеются над тем, на что не способны. Боятся того, чего не понимают. И пытаются изолироваться от этого. Так всегда было и всегда будет.