— А Боря?
— Боря наказан, спит в кабинете на диване.
С Зиной оказалось возиться посложнее. Чтобы ее с места на место передвинуть, надо применять усилия. Но потом она расслабилась и стала помогать мне изо всех сил. Меня выручил маленький половой орган у Бори Хонина. Зина, к моим габаритам, полностью не приспособлена. Когда я начал ей заправлять своего красавца, то она дергалась, пытаясь вылезти из-под меня. Мне пришлось поднять ей ноги и, вот в таком положении, я начал втискиваться в нее. Ее писюшка, несмотря на Зинины габариты, совсем маленькая, узенькая. Она рыдала, стонала, и охала, пока я по сантиметрам в нее вбивал свой член. Зина умоляла меня прекратить, но мне самому стало интересно, влезу я в нее или нет. Экспериментатор хренов. Я понял, что она от меня теперь не отстанет. Будет тоже требовать продолжения. Я все- таки влез до конца. Зина дергалась подо мной. Я этих сладких мук не выдержал и спустил прямо туда.
Всю оценку наших отношений и сношений, она выразила тремя словами: «Вот это да! Я не думала, что ты в меня влезешь».
Но я положил ее на спину. Второй раз я проник более спокойно. Зина расслабилась и получила удовольствие.
— А ты действительно хорош, — сказала она мне, собираясь, домой. — Лидка не обманула и обрисовала все правильно.
Зина в дверях поцеловавала меня на прощание.
— Надеюсь на продолжение, — и ушла.
Никаких обсуждений случившегося в гарнизоне не происходило.
Глава 7
Текущие дела
Буквально через месяц нам сообщили, что Спартакиада по пулевой стрельбе будет проводиться через год, в мае 1977 года. Будет посвящена шестидесятилетию Великой Октябрьской революции. Командир принял решение команду расформировать. Спортивное оружие сдать на склад. Пообещал к этому вопросу вернуться в марте 1977 года. Меня это устраивало, и я полностью погрузился в текущие дела дивизиона. Ходил на подъемы и отбои, проверял наряды и караулы, выезжал на занятия со своими батареями. Проводил занятия и занимался сам. Готовились к боевым стрельбам, выезжая на полигоны. Участвовали в командно-штабных учениях, сдавали различные проверки. Многое для меня было новое, но я старательно учился у более опытных начальников штабов и командиров дивизионов. В один из дней, когда мой командир дивизиона находился уже неделю в отпуске, а я исполнял его обязанности, сев за свой стол, я вдруг понял, что все знаю.
Знаю, что мне делать сегодня, завтра и через неделю. Знаю, кому и что можно поручить, и как добиться выполнения этих заданий. Знаю, как планировать весь цикл боевой подготовки. Знаю сильные и слабые места всех подразделений и каждого офицера. Это чувство знания придало мне уверенности в своих силах. Я, как хороший дирижер, уже мог управлять своим оркестром.
Дома, в семье так же все в порядке. Правда, нашлись все-таки «добрые люди», которые начали сливать «правду-матку» о моих похождениях. Ирина копила эти знания, сначала молча, но потом не выдержала. Во время ужина она начала «разбор полетов и залетов». Дело дошло до всхлипываний «ты меня не любишь!». Я все выслушивал, молча, в душе понимая, она же права. За время совместной жизни, семейных скандалов и разборок практически мы не допускали. Каждый из нас варился в своей «индивидуальной кастрюле», не посягая, на личную жизнь друг друга. Я не лез в ее рабочие дела, в ее производственные отношения. Меня вполне устраивали те объяснения, которые она давала, приходя с работы поздно с запахом спиртного. Хотя иногда она упрекала меня в равнодушии ко всем ее проблемам. Да и о своих делах я ей тоже очень мало рассказываю.
После таких разговоров, я в течение нескольких дней ей рассказывал о планировании боевой подготовки, какие ошибки по правилам артиллерийской стрельбы чаще всего допускали сержанты и офицеры. Причем рассказывал ей в подробностях. Особенно старался в те дни, когда видел, она измотана или у нее по работе какие-то проблемы. Она терпела, до тех пор, пока я не начинал зачитывать для нее отдельные части уставов, растолковывая их содержание. Ира прекрасно понимала, куда я ее веду, когда, после этого, начинал ее расспрашивать о нормах закладки продуктов при приготовлении различных блюд в столовой. Причем просил провести для меня анализ теоретически и практически (де юре и де-факто), в процентном соотношении. На сколько лет это тянет, а также проценты распределения прибыли по категориям — от посудомойки до главы общепита района. В результате, она грубо меня останавливала. Вопросы, о рабочих взаимоотношениях, в конце концов, закрывались. Возникали новые вопросы: