В семейной жизни я не хочу быть связан по рукам и ногам. «Жизнь человеку дается только один раз». Так вот, дорогая моя жена, если ты будешь уважать мои дела, чувства и стремления — то мы будем жить вместе. Если не хочешь, то давай разбежимся. В ответ я обязуюсь уважать твою жизнь, твои чувства, твои стремления. Теоретически это здорово, а практически все не так просто и спокойно. Мир многоцветен и разнообразен. Любая клетка, даже если она и золотая, это ограничение свободы. Если я люблю селедку, соленые огурцы и меня заставить есть только это, то через месяц или год они не полезут мне в горло. Тоже будет с шоколадом, да с чем угодно. Так же и во взаимоотношениях мужчины и женщины. Мужчина разбрасывает свое семя, а женщина собирает его. Шолохов в «Тихом Доне» написал: «Сучка не захочет, кобель не вскочит». Если бы жены не изменяли, то мужчины бы не блядовали. Все гармонично. Хотя можно заниматься и онанизмом.
В семейной жизни, мужчине нужны: покой, чтобы не трогали, вкусно пожрать, выпить, секс по большой программе. Женщина выдвигает более глобальные вопросы: чтоб не пил, не курил, чтоб цветы всегда дарил, тещу мамой называл, чтоб получку отдавал, был к футболу равнодушен, а в компании не скушен. И к тому чтобы он и красив был, и умен. Лучше не скажешь, чем в этой песне. Просто невозможно найти мужчину для совместной жизни, который бы полностью подходил этим требованиям. Я Ирине говорю:
— Вот ты пытаешься меня упрекнуть, я не равнодушен к другим женщинам, и ты подозреваешь, что я гуляю на стороне. Вспомни количество дней, когда у тебя болит голова, когда ты устала, когда тебе не хочется. Когда я занят на службе. Получается, что свое желание близости я должен выпрашивать, а при получении, смотреть на кислое и скорбное выражение твоего лица. Если я сумею уговорить, убедить чужую женщину, то ее поведение будет выражать желание, удовольствие от тех действий, которые происходят. В этот момент проливается бальзам на душу. Ирина забудь слова «не хочу», «болею». Говори чаще «хочу, хочу еще, ну давай еще разочек». Разве после этого, мужик побежит на сторону? На девяносто процентов, уверен, нет. Не хочешь, Ира, моих забегов на сторону, трудись по полной сама. Причем с радостью и энтузиазмом. Охами и вздохами. Стонами и криками.
Глава 8
Смерть отца
На некоторое время семейные разборки остановились. Жизнь пошла по накатанной колее. Тридцатого ноября 1976 года я получил телеграмму от мамы: «Умер отец. Приезжай». Я не мог понять сразу: «Кто умер»? Отец матери, мой дедушка, или мой отец. С телеграммой я зашел к командиру полка. Он, без всяких разговоров, дал команду оформить мне отпуск на десять дней.
— Если нужно будет больше, то позвони, — сказал он мне на прощание.
Из Ужгорода я самолетом вылетел в Одессу, а оттуда на Астрахань. В Астрахани в аэропорту меня встречали два брата. Мы обнялись. У отца был тяжелый характер, прежде всего связанный с его болезнями. В тридцать семь лет он стал инвалидом второй группы — туберкулез и хроническое воспаление легких. Тяжелый кашель, сильные постоянные боли. Все эти двадцать четыре года инвалидности, он занимался домашним хозяйством: готовил, стирал, убирал, воспитывал нас — троих сыновей. Слушать постоянно его нотации, нам надоедало, и мы всеми силами старались как можно меньше бывать дома. Наше нежелание с ним общаться его очень обижало. Сейчас, стоя возле гроба отца, я вдруг представил всю его жизнь. Как он, имея семью, мучался одиночеством. Мы все заняты работой, собой, своей жизнью, а он страдал от постоянных болей, один в квартире, где не находилось с кем поговорить. Мы просидели у гроба до двух часов ночи, разговаривая о его жизни, о его страданиях, как физических, так и душевных.
Утром мы втроем вызвали такси и поехали заказывать место на кладбище. Ночью подморозило, гололед. Володя сидел рядом с водителем, а мы с Анатолием сзади. По дороге разговаривали о своем отце, когда водитель увидел, на противоположной стороне, знакомую девушку. Он опустил стекло. Чтобы ее окликнуть, ему пришлось далеко высунуться из окна. В это время, впереди идущий, самосвал резко остановился, а наше такси продолжало движение. Я заорал водителю в ухо «Стой!». С испугу он ударил по тормозам, но в связи с гололедом, такси продолжало движение, хоть с меньшей скоростью. Машина вошла под металлический кузов самосвала по баранку водителя. Осколками стекла порезало лицо водителя и Володи. Нам с Анатолием досталось тоже, но гораздо меньше. Вокруг сразу же собралась группа людей. Вызвали скорую помощь и милицию. «Скорая помощь» обработала наши раны и уехала. Водитель такси заявил милиции, что он виноват полностью. С нас взяли расписку, что мы к нему претензий не имеем. Водитель сказал мне: «Большое спасибо». Он понимал, что если бы я не закричал, то мы бы въехали под металлический кузов полностью. Мы пересели в другое такси и поехали на кладбище.