Глава 17
Предновогодняя драка
Двадцать девятого декабря командир полка объявил после обеда выходной и в клубе накрыли столы для всех офицеров и прапорщиков с женами. Замполиты со всех желающих, участвовать в праздновании Нового года, собрали деньги. Клуб украсили, поставили елку. До одиннадцати все уже изрядно выпили, поэтому сделали небольшой перерыв. Народ разбился по кучкам, обсуждая свои проблемы. Я вышел в фойе, там устроили курилку. Один из начальников штабов дивизиона пригласил меня присоединиться к достаточно большой компании офицеров и их жен. Часть народа сидели на табуретках, часть стояла. Один из лейтенантов встал с табурета и предложил мне сесть. Я, не обращая внимания на окружение, подошел к табурету, повернулся к нему спиной и сел. Как потом оказалось, что зря не посмотрел по сторонам. Напрасно расслабился. Две руки — справа и слева легли мне на погоны и с силой посадили меня на табурет, а кто-то убрал этот табурет из-под меня. Под громкий хохот «чемпион повержен», я оказался на заплеванном полу, лежа на спине. Рывком я вскочил. Передо мной стояли «три мушкетера», держали три кулака с поднятыми вверх большими пальцами перед моим лицом.
— Ну, отгадай с трех раз, кто убрал табурет.
Я не смотрел, как реагируют окружающие. Обида и гнев просто вырубили мое сознание. Это позор на целый год. И я не раздумывал: вы хотите войны, вы ее получите. Наклонился, поднял табурет и не произнося ни одного слова, с разворота сверху вниз обрушил этот табурет на голову «Партоса», начальника химической службы. Он успел поднять руку и смягчить удар, но свалился на пол вместе с табуретом. Я моментально развернулся, все стояли ошеломленные. Ударом в нижнюю челюсть справа в нокаут отправлен «благородный Атос» — начальник инженерной службы. Когда я повернулся к «Арамису», начальнику связи, то увидел его спину уже в дверях на выходе. Я повернулся к офицерам, но все дружно шарахнулись от меня, кроме моего командира дивизиона. Он повис у меня на плечах. Я сказал:
— Да все, все. Вызывайте врача.
Два майора валялись на полу. Кто-то сказал:
— Вот это пошутили!
Праздник закончен. Поверженных противников повезли в госпиталь. Командир полка приказал:
— Завтра ко мне Рубин и свидетели, которые видели, как это все произошло. Начальник медицинской службы, заключение врачей мне на стол. Забирайте все со столов. По домам. Праздник закончен.
Дома Ирина начала всхлипывать:
— Ты же бешеный. Я тебя таким никогда не видела. Ты бы посмотрел на себя со стороны. Ты же убить его мог, если бы он руки не подставил. Что же завтра будет?
— Успокойся, в тюрьму не посадят. В худшем случае уволят из армии. Не бойся, не пропадем. Зато теперь все поймут, что такие подлянки со мной не проходят. Если бы я не отреагировал, то все, кому не лень превращали бы меня в посмешище. Давай спать, утро вечера мудренее.
Утром в кабинете командира полка сидели все его заместители, командиры дивизионов, все политработники, начальник связи «Арамис» и я. Меня посадили на стул подальше от Арамиса. Начальник связи полка на меня не смотрел, а уставился в пол. Начальник медицинской службы зачитал диагноз. У Партоса сотрясение мозга средней тяжести и перелом правой руки. У Атоса нижняя челюсть поломана в трех местах, кормление возможно только через трубочку. Время восстановления каждого от одного до трех месяцев.
— Я доложил командиру дивизии и начальнику политотдела о чрезвычайном происшествии. Через часа два, приедет комиссия по расследованию. Мы, к сожалению, все наблюдали, как накалялись взаимоотношения, но вовремя это не остановили. Просто не ожидали такой развязки. Всем, здесь присутствующим, написать объяснительные, кто что видел, слышал и знает. Я, не в коем случае, не хочу оправдывать майора Рубина, но давайте будем честными и справедливыми до конца. При таких взаимоотношениях, напишите свое личное мнение, как бы вы поступили в такой ситуации. Просто ваше личное мнение. Кроме меня и замполита, эти объяснительные читать никто не будет, а после прочтения я обещаю их вам вернуть. Все свободны. Майор Рубин останьтесь, а майор Коваленко подождите в коридоре.
Кроме меня, еще остались замполит и секретарь парткома.
— У Рубина с Птушниковым раньше уже была стычка в парке боевых машин, — начал замполит, — Птушников в присутствии батареи, кинул под ноги Рубину взрывпакет. Птушников, как всегда, находился в нетрезвом состоянии. Рубин в дежурной комнате впечатал Птушникова лицом в стол, а затем порезал грелку с вином у Птушникова. Жалобы из них никто не подавал. Дело ограничилось беседой.
Секретарь парткома добавил: