— Виктор Иванович, я боялся, ты не поймешь и обидишься. Этот вопрос с радостью снят. Давайте работать.
Для боевиков появление артиллерийского дивизиона оказалось неприятным сюрпризом.
— Понимаешь, Виктор Иванович, духи обнаглели до беспредельности. Ночью подбираются на минимальное расстояние, ведут огонь из гранатометов, потом делают небольшой перерыв, а затем через мегафоны сыпят угрозами страшного плена. Все это пересыпается матом. Они предлагают нам сдаваться всем хором или по отдельности. Уйти вместе с ними в горы, а потом уехать в демократические страны, где каждого ждут девочки, машины и очень много денег. До миллиона долларов каждому, а мне лично обещают пять миллионов.
— Ладно, Виктор Николаевич. Мы им настроение и мегафоны попортим. Что у вас с боеприпасами?
— В основном пополнение идет за счет вертушек. Они же забирают убитых и раненых — груз 200 и 300. Иногда прорываются машины из проходящих колонн. Мы просим у начальства больше боеприпасов, чем еды. Лучше быть голодным, но живым. Чем сытым, но раненым или убитым. Прошу, предупреди своих, чтобы они без нужды не высовывались, а уж тем более не ходили из окопа в окоп. Пятый день здесь работает снайпер-наемник очень высокого класса. Он может работать и во время их молитвы. Перемещается он быстро и профессионально. Трех наших уже подловил. Но у него есть один минус: он внизу, а мы на высотке. Рано или поздно, но мы его достанем.
Пока мы с ним решали вопрос о постановке заградительных огней, как из наших окопов раздался одиночный выстрел, а потом торжествующий возглас:
— Командир! Я его достал. Отправил в 200.
— Мужики! Лешка снайпера снял. Лешке — ура!
— Ну, значит отдышаться можно, но расслабиться нельзя. Выдать Лехе банку тушенки. Заслужил.
Сравнительная тишина длилась еще час, но потом нас начали активно обстреливать. Несколько мин прилетело к нам на наблюдательный пункт, а несколько мин на наши огневые позиции. Но они не учли наши способности. Первые два выстрела минометов засечены, а их третий залп и наш ответ совпали по времени. Минометы духов заткнулись. Кто-то прокомментировал:
— Всегда бы так.
До утра длилась тишина. Мегафоны тоже молчали. Когда только начало светать, с их стороны начался массированный обстрел. Судя по всему, к ним подошло мощное подкрепление. Если бы мы пришли на сутки позже, то неизвестно чем бы это закончилось для десантников. Скорость и точность нашего огня спутали им все карты. Мы били по отдельным обнаруженным целям, давили их огневые точки, а когда они попытались атаковать, поставили подвижный заградительный огонь. Тогда они кинулись в атаку на огневые позиции. Самоходки работали на триста шестьдесят градусов, подстраховывая друг друга прямой и полупрямой наводкой. Станковые пулеметы не подпускали ближе, чем на 500 метров. Духи вынуждены отступить и с огневых позиций. Мы все понимали, что каждый снаряд и патрон нужно считать и беречь. Стрелять только наверняка.
Когда мы сюда шли, то все свободные площади в боевых машинах забивали боеприпасами. Выкручивали взрыватели и крепили ящики с снарядами сверху на броню. В самоходках в начале похода повернуться негде, в буквальном смысле этого слова. Да, мы нарушали инструкции, но мы сознательно шли на этот риск. Начнем воевать, место освободится. Используя передышку, перезагрузили боекомплект. Комбриг по рации всех предупредил:
— Это разведка боем. Готовьтесь к их атаке. Всем усилить наблюдение, включайте все приборы наблюдения. Скоро полезут.
С вечера мы организовали прием пищи и посменный отдых всем расчетам. Устроили на отдых приданных нам десантников до часу ночи. Экипажами КШМ на брустверах наблюдательного пункта возвели заграждения из камней и ящиков. Наружу высовывались только командирские башни с пулеметами. Начало светать, когда духи предприняли вторую попытку внезапным ударом, практически со всех направлений, нанести нам максимальный урон. У них заработали безоткатные орудия, минометы, гранатометы, крупнокалиберные пулеметы. Мы к этому уже были готовы. Комбриг предусмотрел практически все. Рядом с ним, я посадил своего начальника разведки. Десантники ему указывали наиболее важные цели, а дальше началась наша работа.
Командиры батарей тоже вели разведку. Данные шли на меня и начальника штаба, обрабатывались, а мы в зависимости от важности и опасности определяли виды огня и давили цели очень успешно. Переносы огня давали возможность работать быстрее и точнее, а еще экономить снаряды. У нас сейчас стерлась граница времени. Шла отчаянная борьба за собственную жизнь на ограниченном пространстве. В железной коробке при повышенной температуре. Думать некогда, одна команда шла за другой. Благодаря активным тренировкам, многие проблемы решались автоматически, не тратя время на их обдумывание. Никто из нас не знал, сколько времени этот ад продлится и чем закончится. Вот где давал результат от бесчисленных тренировок и действий, доведенных до автоматизма. Волна духов шла за волной, огонь с их стороны велся без перерывов. Стрельба прекращалась или затихала в одном месте, а начиналась в другом. Мы отыскивали в этом море огня наиболее активные места. Мы не обращали внимания на автоматные и пулеметные очереди, а выбивали минометы, безоткатные орудия, тяжелые пулеметы, скопления живой силы. Только с закатом стрельба поутихла.