— Не пойду.
— Еще как пойдешь. Трудись, как сегодня. Хотя лучше чуть похуже. Оставь свою энергию для меня. Мы с тобой будем встречаться по средам и субботам. В среду, как сегодня. В субботу с двенадцати до пяти. Что ты выдумаешь для Ирины — твои проблемы. Будут затруднения, я могу ей сама сказать. Лучше всего сошлись на консультации у преподавателей университета. Фамилии профессоров я тебе могу дать. Они тебе оформят графики консультаций, со всеми штампами и печатями. В эти часы подтвердят, ты находишься у них в аудиториях. Найди время завтра-послезавтра, подойди к моему секретарю, она даст тебе письмо. Там написан адрес, куда будешь приезжать и номер телефона, если надо будет что-то уточнить. Это не просьба, это приказ, ультиматум. Чем лучше будут наши взаимоотношения, тем комфортнее будет твоя жизнь. Будешь дергаться, и Ахромеев тебе не поможет. Постарайся, в разумных пределах, меня полюбить. Ты мне понравился сразу, а после сегодняшнего дня я от тебя в восторге. О таком мужчине я мечтала всю жизнь. У меня есть положительная черта — я не ревнивая. Но когда ты мой, то уже все — ты мой. Давай вопросы.
Я сидел ошарашенный. Просто так такие вещи не рассказывают. Она твердо уверена, что я пойму и буду молчать. Я налил в фужеры коньяка. Ксения Андреевна встала из-за стола, из одного из ящиков вынула большой пакет.
— Теперь, для чего я тебе все это рассказала. На этот период до декабря-января месяца мне надо иметь рядом умного, уверенного в себе человека. С кем можно посоветоваться по любому вопросу без опасений, что этот человек меня сдаст или будет шантажировать. У меня интуиция подсказывает, кто-то начинает свою игру с единственной целью — забрать весь собранный компромат себе. Определить кто, я пока не могу. Ты боевой офицер. Надеюсь, на подлянку не способен. В чем еще я твердо уверена, что ты в наших интригах не участвуешь. Мне надо, чтобы ты оказался экономически полностью обеспечен. Поездки, такси, рестораны. Все должны видеть, финансово ты независим. Если будет возможность, то подбери себе помощника, которому можно верить. Желательно юриста, но физически достаточно крепкого. И из местных. Пока обо мне никому и ничего не говори. На следующей встрече я расскажу тебе больше. Это тебе. Закончатся, у Ирки не проси. Она у тебя очень жадная. Через месяц я тебе еще подкину. Тебе надо успешно сдать экзамены, зачеты за второй курс и за зимнюю сессию третьего курса. Не мелочись. Все можно сдать за столом в ресторане. Я бы тебе машину купила, но она сейчас тебе не нужна. Уволишься из армии, приезжай ко мне. Бросай Ирину и приезжай. Я из тебя сделаю большого человека. Жениться не обязательно. Куплю тебе машину, квартиру, обеспечу работой. Подумай. Я первый раз в своей жизни веду себя как сегодня. Ты превратил меня в полноценную влюбленную женщину.
— Офицеры денег от женщин не берут, — отказался я.
— Витя, засунь эти лозунги и дурные принципы себе в жопу. Другое время, другие песни. Ирке, в случае чего, скажешь, это получил за участие в боевых действиях. Я знаю, что тебе надо поехать в Мукачево. В пятницу у генерала Науменко попроси машину. Предложи оплатить, и он тебе может выделить. Но денег, конечно, не возьмет.
Говорила она на ходу. Одевалась, причесывалась. Я сидел еще завернутый в простыню, жевал осетрину и переваривал все то, что она мне сказала. Налил ей и себе шампанского. Намазал два бутерброда с икрой.
— Все, все. Я больше ничего не буду.
Я выпил свое шампанское, съел оба бутерброда, запил их вторым бокалом. Ксения уже одета, даже туфельки на ней. Я встал из-за стола. Чувствую, что в меня вселился озорной чертик. Все, видите ли, у нее под контролем. Раз я такой крутой в ее глазах, то почему бы мне ни поумничать? Я подошел к ней так, что диван неубранный оказался сзади нее. Она не успела опомниться, как во всем наряде оказалась на диване. Простыня с меня слетела. Я задрал ей юбку, через секунду колготки лопнули, полностью разорванные, трусы у нее оттянуты вниз и в сторону, освобождая доступ к девичьим прелестям.
— Ты что делаешь?
Но через секунду ее ноги оказались у меня на плечах, а ее туфли на уровне моих глаз. Свой, еще недостаточно вставший член, я все-таки заправил в нее. Мой мальчик поднял голову, напрягся. Процесс пошел. Ксения, ошеломленная, только шептала:
— Что ты делаешь? Ты сошел с ума!
Я закрыл ей рот поцелуем. Через две минуты она, возбужденная необычностью ситуации, вошла во вкус.
— Сними с меня хотя бы туфли.
— Ну, уж нет! Я очень хочу тебя, Ксюшенька.
Секс для обоих получился потрясающий. Кончили вместе.
— Вот теперь на сегодня, наверное, все.