— Витя, что случилось? Что это за крик?
— Да я сам только что спустился. Кто-то пытался влезть в окно, но в темноте стеклом порезал руку. Поэтому заорал и убежал. Думаю, что больше сегодня не полезут. Утром надо вызвать плотников. Поставить решетку. Застеклить, а на дверь еще один засов. Хорошо бы возле дома поставить будку и достать хорошую овчарку.
— Я завтра скажу своим. Они все сделают. Мне давно предлагали овчарку, но кто ей будет заниматься?
— Тогда завтра заключай договор и ставь дом под охрану.
— Это выход. Утром позвоню. Пусть ставят. В милицию будем звонить?
— Да не стоит. Милиция ничего конкретного не сделает, а спать не дадут.
Я, с помощью Ксении, подвинул к окну большой шкаф, и мы отправились спать. Утром я отвез Ксению на работу, а кисть руки повез к Машкевичу. В обморок он не упал. Посмотрел наколки, но это ему ничего не дало. Я ему рассказал про ночной визит в дом начальника областного управления торговли.
— Я ее немного знаю. Встречались до моего выхода из строя. Серьезная женщина. Ребята решили крупно поживиться. Наткнуться на контуженного в их планы не входило. Ни один добропорядочный гражданин по двадцать минут молча с топором в руке, воров не ждал. А если бы он головой полез?
— Да, я в жизни никогда. Я бы тогда ногу ждал.
— Этот ответ я и предполагал. Что ты хочешь от меня?
— Кто за этим парнем стоит. И чтобы мы с его головой встретились, если не боишься.
— Привлекать кого-то можно?
— На твое усмотрение, но неофициально.
— Обижаешь, начальник.
В квартире у Машкевича чисто.
— Спускайся в пять часов, я подъеду. Тогда все и расскажешь.
После моего массажа, когда я подъехал, у дома Ксении хлопотали рабочие. Бригадир подошел ко мне:
— Мы, извините, Ксении Андреевне ничего не сказали. В доме же Вы находились?
Я кивнул.
— Вы в милицию заявляли, что была попытка ограбления? На подоконник хотите посмотреть?
— Да я его вчера видел. На нем кто-то что-то рубил. Там следы от топора. Мне кажется, подоконник нужно заменить.
— Там руку отрубили. Следы крови на стене, на траве.
— Так пусть, пострадавший в милицию обращается. Могу с ним устроить соревнование — кто кого быстрей порвет. Найду — удавлю без милиции. Если можете передать, то передайте. Хотят, пусть подъедут — побазарим. Не я к ним лез, они к нам.
— Правильно Василий Петрович сказал, что Вы контуженный.
— Василий Петрович — это кто?
— Дядя Федор.
— Опа, а я думал, что его так зовут, а он, оказывается, Василий Петрович.
— Дядя Федор — очень уважаемый в области человек. Я уже дал команду, подоконник сейчас снимут и поставят новый. Со старым что делать?
— Лучше сожгите. Кстати, можете сделать, чтобы к Ксении Андреевне никто не лез. Или дядю Федора попросить?
— Я передам Вашу просьбу. Сейчас мы все следы уберем.
— Успехов.
Ксения сидела дома и потихоньку всхлипывала.
— Ксюша. Ты, когда создавала свою особую бригаду и начала копить компромат на сильных мира сего, о чем думала? Что все при твоем виде будут ходить и вздрагивать? А когда ты заходишь — все встают и рта без твоего разрешения не открывают. Я удивлен, что ты еще не погибла в автокатастрофе, не отравилась грибами или не сгорела вместе со своим домом. Тебя Господь за что-то любит, раз послал тебе на встречу такого трахнутого, как я. Твое счастье, что первой за тебя взялась Вера. Нам еще предстоит узнать — это она или за ней кто-то стоит. Хочешь жить — не вздумай задавать ей вопросы, что-то выяснять или уточнять. Глотай ту информацию, которую тебе подсовывают. У нас до декабря время еще есть.