Но, скорее всего, продолжала общаться с моей матерью, потому что иногда я ловил крайне недовольные взгляды от своей родительницы, хотя поводов для этого не было. Хотя нет, поводы для ее недовольства находились всегда, а уж после того как она узнала про Вику, вынести мне мозг стало ее ежедневной миссией.
В тот день, после моей мести, дома меня ждал отец. Ему было очень важно узнать почему я приехал раньше и никого не предупредил. И, естественно, он увидел сбитые костяшки моей руки. С отцом у нас всегда были открытые, честные и доверительные отношения. Я мог ему рассказать обо всем. Вот и в тот вечер вывалил на него все что произошло за эти дни и с Викой и со мной. Не могу сказать что отца обрадовало то, что я сделал, но он признал что преподать урок этим нелюдям нужно было в любом случае.
С Петровым он разорвал контракт и нашел себе другого партнера. Когда узнала мама, был грандиозный скандал. Такая реакция с ее стороны навела меня на определенные безрадостные мысли, но я отогнал их от себя подальше. Думать о своей матери как о подлой предательнице было ужасно.
В школе жизнь шла своим ходом, такое ощущение, словно тех четырех человек никогда у нас и не училось. О них не вспоминал никто, имена даже в разговорах не проскальзывали. И это немного пугало, как минимум Аня совсем еще недавно была одной из самых популярных девчонок в школе, а теперь она исчезла, как будто и не существовала.
Одноклассники пытались втянуть Вику в социальную жизнь класса, но кроме троих людей она больше никого к себе не подпускала. С Таней и Дамиром они очень сдружились, иногда во мне даже просыпалась ревность. Порой такая сильная что хотелось украсть Вику и спрятать ото всех, чтобы была только моя.
Наши отношения как пары начались с того самого поцелуя на крыльце. И это было что-то совершенно новое для меня. С Аней мы большее дружили телами и мало общались. Было просто не до этого. Тусовки и развлечения это то чем были заняты наши вечера. С Викой же у нас было единение душ, как бы пафосно это не звучало. Мы много общались, причем на совершенно разные темы. Обсуждали личные взгляды на политику, фильмы и книги. Ходили вместе на хоккейный матч и я был приятно поражен: Вика разбирается в хоккее. И не только в нем.
Блин, она разбирается футболе, оружие, немного в машинах, чему я сильно удивлен, да она даже понимает керлинг. Как можно разбираться в керлинге? Кучка людей из разных команд надраивает пол чтобы булыжник укатился как можно дальше. Когда Вика эту услышала смеялась до икоты, мне аж страшно стало. Зато потом придя в себя, она очень подробно и популярно разъяснила мне правила этой странной игры. Мы даже посмотрели пару раз его по телевизору. Не сказать что в восторге, но я даже нашел за кого болеть.
Мы часто и много гуляем, а еще больше целуемся и мне все время мало. Я хочу забраться ей под кожу и остаться там навсегда. Каждый раз когда она уходит домой мне становится страшно, что будет со мной, если эта невероятная девчонка уйдет из моей жизни? Я умру?
Как эта загадочная девушка, которая до конца так мне им не раскрылась, забралась в каждую клеточку моего тела? Первая мысль что посещает меня утром: как там моя Вика? Последняя мысль, что приходит в мою голову когда я ложусь спать — что сейчас она делает? Я стал зависим от общения через смс и долгие телефонные разговоры. Галерея моего телефона буквально ломится от ее фото. Я пытаюсь запечатлеть каждую минуту ее жизни, каждую ее улыбку, а когда она смеётся и вовсе включаю видео.
Мы ездили на выходные на военные игрища. Сборы среди военных школьных кружков. Учеников двадцати школ вывезли в поля с палатками. Здесь в жутких условиях — на улице, на минуточку начало декабря, мы должны были показать как умеем выживать. Ставить палатки, собирать хворост, разводить костры было так, детскими забавами. Настоящее веселье было когда началась полоса препятствий, особенно меня порадовало ползти на животе по размокшей от дождей грязи. Где бы я такое еще испытал.
Грязь была везде, даже в носу и ушах. Я мечтал о душе и горячей воде, а все что у нас было это пятилитровая бутылка холодной воды на двоих. Но во всем этом кошмаре нашлось место и для романтики. Вечером, когда вымотавшиеся школьники вырубились едва коснувшись своих подушек, мы сидели вдвоем у костра, плавили в огне противную белую сладость на манер американских школьников и вместе смотрели на звезды.